Фандом: Ориджиналы. Теперь-то он сообразил, что ему напомнили необычные глаза Серхи: именно такой расцветки была добываемая на землях людей яшма — невзрачный полудрагоценный камень, который, однако же, обладал сильными свойствами, связанными с магией и магическими существами. У людей яшма являлась одним из основных камней для защиты любимых и слабых, а также для подпитки и равновесия энергии магов земли. А вот у демонов… Для демона из Песков Огненных Мантикор яшма была… погибелью.
Добавить в моё избранное
232 мин, 1 сек 18084
— Теперь наниматель требует другую вещь, называемую Ловцом Душ. Если я правильно понимаю, она нужна, чтобы… — Серха остановился и покусал нижнюю губу, глядя мимо охотника. — Чтобы изловить освободившийся дух? Значит, именно он требовался, а не сам посох?
— Даже если и так, что с того? — Шандир закатил глаза. — Ты ещё расследование начни.
— Но это же так интересно! — досадливо воскликнул чародей. — Чья это душа? Для чего она нужна нанимателю Амортаре? Что он собирается с ней делать? Вот тебе разве не любопытно?
Продолжая растираться тряпкой, демон то и дело поглядывал на собеседника украдкой, посмеиваясь. Вот в этом весь Яс — такой любознательный, интересующийся всем на свете, переживающий, когда что-то потрясающее проходит мимо него… очаровательно живой. Рядом с ним в принце начали пробуждаться давно умершие, казалось, желания — радоваться, наслаждаться, любить… дышать полной грудью, как будто больше ничто её не сдавливает. Да и старая жажда мести, как и застарелая ненависть, побледнела, будто отступила прочь. Только теперь Сатори чувствовал, что снова живёт, а не влачит жалкое существование, раздумывая, как восстановить справедливость.
По крайней мере, он более не ощущал себя озлобленным духом, удерживаемым в мире живых только незаконченным делом.
— Немного, быть может. Но гораздо больше меня занимает проход через Ущелье, Яс. Ну и встреча с князем Айно, если позволить себе немножко забежать вперёд.
— Решаешь проблемы по мере появления?
— Именно так, — кивнул охотник с улыбкой.
Яспе примостился на бортик лохани и внимательно поглядел на него, чуть склонив голову набок.
— И ты никогда ничего не планируешь?
— А какой в этом смысл? Планировать хорошо тем, чьё житьё-бытьё стабильно и размеренно. Моя жизнь измеряется километрами, и единственная более или менее постоянная величина в ней — мои собственные умения. Путь каждый раз новый, порой я отправляюсь на свой страх и риск, даже не зная толком, где смогу в следующий раз пополнить припасы и напоить коня. Моя жизнь — это бесконечная дорога и постоянный поиск. Максимум, что я могу — это проигрывать какие-либо ситуации, их варианты, в своих мыслях, заранее приготовиться к ним, чтобы не терпеть потом горького разочарования и не спасовать, если что-то пойдёт не так. А строить планы относительно того, что от меня не зависит… нет, я действительно не вижу в этом смысла.
— А ты не хотел бы что-нибудь изменить в своей жизни? — Парень забрал у Шандира тряпку и, зайдя ему за спину, стал тереть те места, до которых не мог достать демон. — Может, осесть, заняться чем-то другим?
Мужчине вдруг захотелось сказать, что ещё совсем недавно ему вообще никакой жизни не нужно было, но зачем говорить об уже ушедшем и неактуальном?
— Возможно, — пожал плечами принц. — У меня были такие мысли — всё же занятие охотника за артефактами довольно утомительное… Однако альтернативы пока нет. А осесть… чтобы жить одному? Возвращаться в пустой дом? Трапезничать в одиночестве? С тем же успехом я могу перебиваться ночёвками и трапезами в тавернах, постоялых дворах и под каким-нибудь гостеприимным деревом.
— И все охотники такие бродяги?
— Многие. Одиночки — так поголовно. Мало у кого есть дом и семья.
— Бедняжки, — грустный вздох никак не вязался со смеющимся голосом мага. — А знаешь, мне всё равно. Можем жить и под деревом.
Обескураженный, охотник лишь головой покачал, не нашедши, что ответить. От того, что Серха говорил о «них» в перспективе, так и тянуло замечтаться о чём-нибудь сладком и обязательно общем, позволить себе обмануться, вот только это сильно смахивало на самоистязание и не вело ни к чему хорошему. И так далеко не радужное, настроение Шандира окончательно испортилось, убив всякое желание продолжать беседу, а чародей, как ни странно, и не настаивал, будто чувствовал, что даже одно его слово сейчас способно сильно поколебать и без того пошатнувшееся душевное равновесие мужчины.
Они снова молчали. Яспе сел за стол и ковырялся в своей тарелке, изредка посматривая на демона через плечо, а тот усиленно делал вид, что ничего не замечает, выбравшись из лохани и склонившись над ней, чтобы промыть густые кудри. Ну и конечно же, парня надолго не хватило — когда тяжёлые чёрные пряди были хорошенько прополосканы чистой водой и обёрнуты полотенцем, а сам принц оседлал второй табурет у стола, Яс проворчал, налив в стакан Сатори простокваши из кувшина:
— Что, в твоём гордом одиночестве больше ни для кого нет места?
— Ну отчего же? — возразил охотник, подкладывая сопровождающему салат, который тот любил, но сейчас почему-то не ел. Да и вообще, похоже, ни к чему из еды не притронулся. — Не было бы, я бы не просил о Младшем. Кому ещё захочется разделить жизнь одинокого мужчины под открытым небом?
Глаза мага зло полыхнули.
— А ты так уверен, что ему захочется?
— Даже если и так, что с того? — Шандир закатил глаза. — Ты ещё расследование начни.
— Но это же так интересно! — досадливо воскликнул чародей. — Чья это душа? Для чего она нужна нанимателю Амортаре? Что он собирается с ней делать? Вот тебе разве не любопытно?
Продолжая растираться тряпкой, демон то и дело поглядывал на собеседника украдкой, посмеиваясь. Вот в этом весь Яс — такой любознательный, интересующийся всем на свете, переживающий, когда что-то потрясающее проходит мимо него… очаровательно живой. Рядом с ним в принце начали пробуждаться давно умершие, казалось, желания — радоваться, наслаждаться, любить… дышать полной грудью, как будто больше ничто её не сдавливает. Да и старая жажда мести, как и застарелая ненависть, побледнела, будто отступила прочь. Только теперь Сатори чувствовал, что снова живёт, а не влачит жалкое существование, раздумывая, как восстановить справедливость.
По крайней мере, он более не ощущал себя озлобленным духом, удерживаемым в мире живых только незаконченным делом.
— Немного, быть может. Но гораздо больше меня занимает проход через Ущелье, Яс. Ну и встреча с князем Айно, если позволить себе немножко забежать вперёд.
— Решаешь проблемы по мере появления?
— Именно так, — кивнул охотник с улыбкой.
Яспе примостился на бортик лохани и внимательно поглядел на него, чуть склонив голову набок.
— И ты никогда ничего не планируешь?
— А какой в этом смысл? Планировать хорошо тем, чьё житьё-бытьё стабильно и размеренно. Моя жизнь измеряется километрами, и единственная более или менее постоянная величина в ней — мои собственные умения. Путь каждый раз новый, порой я отправляюсь на свой страх и риск, даже не зная толком, где смогу в следующий раз пополнить припасы и напоить коня. Моя жизнь — это бесконечная дорога и постоянный поиск. Максимум, что я могу — это проигрывать какие-либо ситуации, их варианты, в своих мыслях, заранее приготовиться к ним, чтобы не терпеть потом горького разочарования и не спасовать, если что-то пойдёт не так. А строить планы относительно того, что от меня не зависит… нет, я действительно не вижу в этом смысла.
— А ты не хотел бы что-нибудь изменить в своей жизни? — Парень забрал у Шандира тряпку и, зайдя ему за спину, стал тереть те места, до которых не мог достать демон. — Может, осесть, заняться чем-то другим?
Мужчине вдруг захотелось сказать, что ещё совсем недавно ему вообще никакой жизни не нужно было, но зачем говорить об уже ушедшем и неактуальном?
— Возможно, — пожал плечами принц. — У меня были такие мысли — всё же занятие охотника за артефактами довольно утомительное… Однако альтернативы пока нет. А осесть… чтобы жить одному? Возвращаться в пустой дом? Трапезничать в одиночестве? С тем же успехом я могу перебиваться ночёвками и трапезами в тавернах, постоялых дворах и под каким-нибудь гостеприимным деревом.
— И все охотники такие бродяги?
— Многие. Одиночки — так поголовно. Мало у кого есть дом и семья.
— Бедняжки, — грустный вздох никак не вязался со смеющимся голосом мага. — А знаешь, мне всё равно. Можем жить и под деревом.
Обескураженный, охотник лишь головой покачал, не нашедши, что ответить. От того, что Серха говорил о «них» в перспективе, так и тянуло замечтаться о чём-нибудь сладком и обязательно общем, позволить себе обмануться, вот только это сильно смахивало на самоистязание и не вело ни к чему хорошему. И так далеко не радужное, настроение Шандира окончательно испортилось, убив всякое желание продолжать беседу, а чародей, как ни странно, и не настаивал, будто чувствовал, что даже одно его слово сейчас способно сильно поколебать и без того пошатнувшееся душевное равновесие мужчины.
Они снова молчали. Яспе сел за стол и ковырялся в своей тарелке, изредка посматривая на демона через плечо, а тот усиленно делал вид, что ничего не замечает, выбравшись из лохани и склонившись над ней, чтобы промыть густые кудри. Ну и конечно же, парня надолго не хватило — когда тяжёлые чёрные пряди были хорошенько прополосканы чистой водой и обёрнуты полотенцем, а сам принц оседлал второй табурет у стола, Яс проворчал, налив в стакан Сатори простокваши из кувшина:
— Что, в твоём гордом одиночестве больше ни для кого нет места?
— Ну отчего же? — возразил охотник, подкладывая сопровождающему салат, который тот любил, но сейчас почему-то не ел. Да и вообще, похоже, ни к чему из еды не притронулся. — Не было бы, я бы не просил о Младшем. Кому ещё захочется разделить жизнь одинокого мужчины под открытым небом?
Глаза мага зло полыхнули.
— А ты так уверен, что ему захочется?
Страница 43 из 65
