Фандом: Ориджиналы. Теперь-то он сообразил, что ему напомнили необычные глаза Серхи: именно такой расцветки была добываемая на землях людей яшма — невзрачный полудрагоценный камень, который, однако же, обладал сильными свойствами, связанными с магией и магическими существами. У людей яшма являлась одним из основных камней для защиты любимых и слабых, а также для подпитки и равновесия энергии магов земли. А вот у демонов… Для демона из Песков Огненных Мантикор яшма была… погибелью.
Добавить в моё избранное
232 мин, 1 сек 18087
А ещё через пару часов Сатори с неприятным удивлением обнаружил, что парень словно позабыл о нём, донимая Амортаре разговорами обо всём и ни о чём и напропалую с ним любезничая.
И что странно — Джил, всегда сдержанный и прохладный в общении с посторонними, являл собой само дружелюбие. Такое его поведение настораживало Шандира, вселяя неясные пока подозрения, к тому же (уж себе-то можно было не лгать) заставляло демона ревновать. Но внешне он решил это до поры не проявлять — принц уже привык, что всё связанное с Ясом вызывает в нём слишком острый отклик, поэтому для начала стоило немного понаблюдать, чтобы не выставлять себя невыдержанным дураком, а уже после делать выводы.
Когда Ущелье наконец осталось за спиной, а шорохи и щелчки раздражённых хозяев стихли, Сатори выдохнул с облегчением. Скорпионы были слишком сильными противниками, а Шандир — не собран и совершенно не готов к бою из-за обуревавших его неприятных размышлений и улыбок мага, предназначенных не ему. Да и вообще он только сейчас впервые подумал, что наверняка бросился бы защищать любимого, жертвуя собственной жизнью. И плевать, что Серха — боевой чародей и даже палка в его руках становится серьёзным оружием… и что не нужна Ясу, возможно, его защита вовсе. Плевать. Потому как при одной только мысли, что с Яспе может случиться нечто страшное, леденело нутро.
Путники остановили коней и невесёлым взглядом окинули раскинувшуюся пред ними пустынную равнину — покрытые слоем пушистого дымчатого пепла, в котором утопали копыта жеребцов, Пустоши, не радующие глаз ни деревом, ни даже валуном, ровные и, чудилось, не имеющие края, уже навевали тоску. А ведь этот безрадостный вид будет преследовать их ещё долгие недели…
Лёгким взмахом руки обозначив нужное направление, дроу снова пустил скакуна шагом, и демон с магом последовали его примеру. Вскоре между альбиносом и Серхой вновь завязалась оживлённая беседа, отчего принцу сделалось обидно — к нему по-прежнему никто не обращался, словно его и не существовало совсем.
Сатори переживал и волновался, следя за ними и ревниво ловя смех чародея, но к вечеру… смирился. Покровитель он или нет, Яспе не его раб, чтобы сидеть рядом на привязи, не смея дёрнуться в сторону и поговорить с кем-то. Как бы того ни хотелось Шандиру. Его сопровождающий Яс или нет, он свободный, и демон решил уважать его выбор, даже если тот не в его пользу. Даже если этот выбор падёт на Джиллиана. И пусть от подобных раздумий было невыносимо горько, нельзя привязать кого-то к себе насильно — невзаимные, навязанные чувства принесут лишь боль и неприязнь. Быть может, правда, в любви, как и на войне, все средства хороши, но принц так не считал: какой смысл бороться за того, кому эта борьба не нужна, кто всё равно с тобой не будет? Им всё равно суждено расстаться, так не лучше ли отступиться сейчас, пока есть время и силы превозмочь душевные мучения?
Однако, как бы там ни было, отступить сейчас, по крайней мере — вот так сразу, оказалось не так-то просто. Пока, остановившись на ночлег, они готовили стоянку, разгребая лопатками пепел до утрамбованного слоя; пока разводили костёр из зачарованного прессованного угля и раскладывали лежанки; пока бережливо готовили скромный ужин и кипятили чай, Сатори с каким-то алчным безумием следил за каждым движением этих двоих, за взглядами и выражениями лиц, ища подтверждения своим лихорадочным подозрениям.
И, наверное, именно потому, что он украдкой не спускал ни с Яспе, ни с Амортаре глаз, в какой-то момент вдруг заметил, как Джил тайком подсыпает в его, Шандира, кружку жёлтый порошок, который не спутаешь ни с каким другим — растёртый в пыль, без следа растворяющуюся в любой жидкости, сонный корень.
Демон похолодел. Альбинос явно хотел вывести его из строя, чтобы… остаться наедине с магом? Но зачем?! Увлечь Яса, навредить ему или… дело вообще не в Серхе?
Забирая у Джиллиана кружку, принц перехватил его тёплый, будто пытающийся приободрить, взгляд, и отвёл глаза. Нет, дроу не мог лгать. Он слишком благороден, чтобы брать чужое; достаточно прям, чтобы подойти к самому Шандиру, и достаточно умел, чтобы контролировать свои желания. Сатори даже стало стыдно за свои недавние мысли, к тому же он неожиданно вспомнил, что и по пути сюда не раз ловил на себе подобные взгляды беловолосого охотника. Тогда для чего дроу так поступать?
Узнать это была только одна возможность. Аппетит всё равно был непоправимо испорчен, так что, улучив момент, пока Джиллианис отвлёкся на чародея, обжёгшегося и ругающегося на всю округу, Шандир осторожно выплеснул содержимое кружки в углубление под своей лежанкой. А потом поднёс саму кружку ко рту и запрокинул голову, давая обернувшемуся альбиносу понять, что употребил напиток по назначению. Вот так. Теперь оставалось лишь послушно изобразить из себя спящего и спровоцировать Амортаре на дальнейшие действия. Демон завернулся в одеяло и лёг на лежанку спиной к костру, чтобы ненароком не выдать себя.
И что странно — Джил, всегда сдержанный и прохладный в общении с посторонними, являл собой само дружелюбие. Такое его поведение настораживало Шандира, вселяя неясные пока подозрения, к тому же (уж себе-то можно было не лгать) заставляло демона ревновать. Но внешне он решил это до поры не проявлять — принц уже привык, что всё связанное с Ясом вызывает в нём слишком острый отклик, поэтому для начала стоило немного понаблюдать, чтобы не выставлять себя невыдержанным дураком, а уже после делать выводы.
Когда Ущелье наконец осталось за спиной, а шорохи и щелчки раздражённых хозяев стихли, Сатори выдохнул с облегчением. Скорпионы были слишком сильными противниками, а Шандир — не собран и совершенно не готов к бою из-за обуревавших его неприятных размышлений и улыбок мага, предназначенных не ему. Да и вообще он только сейчас впервые подумал, что наверняка бросился бы защищать любимого, жертвуя собственной жизнью. И плевать, что Серха — боевой чародей и даже палка в его руках становится серьёзным оружием… и что не нужна Ясу, возможно, его защита вовсе. Плевать. Потому как при одной только мысли, что с Яспе может случиться нечто страшное, леденело нутро.
Путники остановили коней и невесёлым взглядом окинули раскинувшуюся пред ними пустынную равнину — покрытые слоем пушистого дымчатого пепла, в котором утопали копыта жеребцов, Пустоши, не радующие глаз ни деревом, ни даже валуном, ровные и, чудилось, не имеющие края, уже навевали тоску. А ведь этот безрадостный вид будет преследовать их ещё долгие недели…
Лёгким взмахом руки обозначив нужное направление, дроу снова пустил скакуна шагом, и демон с магом последовали его примеру. Вскоре между альбиносом и Серхой вновь завязалась оживлённая беседа, отчего принцу сделалось обидно — к нему по-прежнему никто не обращался, словно его и не существовало совсем.
Сатори переживал и волновался, следя за ними и ревниво ловя смех чародея, но к вечеру… смирился. Покровитель он или нет, Яспе не его раб, чтобы сидеть рядом на привязи, не смея дёрнуться в сторону и поговорить с кем-то. Как бы того ни хотелось Шандиру. Его сопровождающий Яс или нет, он свободный, и демон решил уважать его выбор, даже если тот не в его пользу. Даже если этот выбор падёт на Джиллиана. И пусть от подобных раздумий было невыносимо горько, нельзя привязать кого-то к себе насильно — невзаимные, навязанные чувства принесут лишь боль и неприязнь. Быть может, правда, в любви, как и на войне, все средства хороши, но принц так не считал: какой смысл бороться за того, кому эта борьба не нужна, кто всё равно с тобой не будет? Им всё равно суждено расстаться, так не лучше ли отступиться сейчас, пока есть время и силы превозмочь душевные мучения?
Однако, как бы там ни было, отступить сейчас, по крайней мере — вот так сразу, оказалось не так-то просто. Пока, остановившись на ночлег, они готовили стоянку, разгребая лопатками пепел до утрамбованного слоя; пока разводили костёр из зачарованного прессованного угля и раскладывали лежанки; пока бережливо готовили скромный ужин и кипятили чай, Сатори с каким-то алчным безумием следил за каждым движением этих двоих, за взглядами и выражениями лиц, ища подтверждения своим лихорадочным подозрениям.
И, наверное, именно потому, что он украдкой не спускал ни с Яспе, ни с Амортаре глаз, в какой-то момент вдруг заметил, как Джил тайком подсыпает в его, Шандира, кружку жёлтый порошок, который не спутаешь ни с каким другим — растёртый в пыль, без следа растворяющуюся в любой жидкости, сонный корень.
Демон похолодел. Альбинос явно хотел вывести его из строя, чтобы… остаться наедине с магом? Но зачем?! Увлечь Яса, навредить ему или… дело вообще не в Серхе?
Забирая у Джиллиана кружку, принц перехватил его тёплый, будто пытающийся приободрить, взгляд, и отвёл глаза. Нет, дроу не мог лгать. Он слишком благороден, чтобы брать чужое; достаточно прям, чтобы подойти к самому Шандиру, и достаточно умел, чтобы контролировать свои желания. Сатори даже стало стыдно за свои недавние мысли, к тому же он неожиданно вспомнил, что и по пути сюда не раз ловил на себе подобные взгляды беловолосого охотника. Тогда для чего дроу так поступать?
Узнать это была только одна возможность. Аппетит всё равно был непоправимо испорчен, так что, улучив момент, пока Джиллианис отвлёкся на чародея, обжёгшегося и ругающегося на всю округу, Шандир осторожно выплеснул содержимое кружки в углубление под своей лежанкой. А потом поднёс саму кружку ко рту и запрокинул голову, давая обернувшемуся альбиносу понять, что употребил напиток по назначению. Вот так. Теперь оставалось лишь послушно изобразить из себя спящего и спровоцировать Амортаре на дальнейшие действия. Демон завернулся в одеяло и лёг на лежанку спиной к костру, чтобы ненароком не выдать себя.
Страница 46 из 65
