Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

Тот приходит — почти что сразу. Аппарирует прямо в прихожую — как бы не было это невежливо, это лучший способ соблюсти безопасность.

— Что случилось, Сириус?

— Ваш ручной… Снейп, — он с трудом берёт себя в руки, — растрепал Пожирателям, как мы используем патронусов, — говорит он почти спокойно.

— Даже если это и так, — говорит Дамблдор, — в этом, я думаю, нет ничего дурного… мне вовсе не жаль поделиться этой находкой. Расскажи, почему ты так думаешь, — спокойно просит он у него. — И я был бы благодарен тебе за чашечку чая — ты так рано меня разбудил, — добродушно улыбается он.

— Чай… я сейчас заварю, да, — кивает Сириус. — А про патронусов мне… Мальсибер сказал.

— Он всё ещё у тебя? — удивляется Дамблдор.

— Ну а куда он мог деться? — вздёргивает Блэк плечи.

— Проводи-ка меня к нему, — подумав, просит его Дамблдор. — И сделай, пожалуйста, чаю.

Сириус ведёт его наверх — с явной неохотой, но спорить не спорит. Мальсибера они находят почти в той же позе, в которой оставил его, уходя, Блэк — разве что тот лежит не откинувшись назад, а на боку, притянув под голову подушки и вернув холодные компрессы на место.

— Что у вас тут случилось? — спрашивает с удивлением Дамблдор. — Сириус, вы подрались с ним?

— Нет, — с досадливой неприязнью и удивлением отвечает Блэк.

— Дамблдор? — Мальсибер, узнав голос, даже глаза открывает.

— Здравствуй, Ойген, — говорит бывший его директор.

— Здравствуйте, — тихо отзывается он.

— Ты болен?

— Я… нет, — он щурится: смотреть больно, с закрытыми глазами боль кажется слабее, но закрывать их сейчас ему представляется неуместным.

— Ты позволишь, я посмотрю? — спрашивает Дамблдор, доставая свою палочку.

— Конечно… спасибо, — Ойген очень растерян. — Он меня ищет… и призывает. И вот, — он беспомощно улыбается.

— Понятно. Не обращай на меня внимания, — говорит Дамблдор, — лежи так, как тебе удобнее. Тебе не обязательно смотреть на меня, если ты не хочешь.

— Я не против, — улыбается он снова, — просто это больно сейчас.

— Ну и закрой глаза, — предлагает ему директор. — Можешь даже поспать. Я постараюсь помочь тебе, мой мальчик.

— Спасибо, — устало говорит он — в голосе звучит удивление, но его немного — усталость гораздо сильнее.

Он засыпает почти сразу после того, как Дамблдор начинает над ним колдовать: лицо расслабляется, разжимаются сжатые пальцы… Глубоко вздохнув, Ойген переворачивается, ложится ничком, сползая с подушек — Дамблдор не возражает, похоже, ему это ничуть не мешает. Колдует он долго — и когда заканчивает, левое предплечье Мальсибера отличает от правого только бледная сейчас метка.

— Пойдём, — говорит Дамблдор Блэку, который всё это время сидит на табурете в углу. Когда они выходят из комнаты и тот запирает её на ключ, Дамблдор говорит ему с мягким упрёком: — Ты не сказал мне, что он нездоров.

— Он не болен, — неохотно поясняет Сириус. — Он всегда в таком состоянии после этих вызовов. Но я не потому вас позвал. Он знает, что с патронусом можно отправлять послания и узнал от этого выродка Снейпа! Он вообще всем разболтал! — говорит он взволнованно.

— Он сам тебе так сказал?

— Да! Именно!

— Что конкретно он сказал, Сириус?

— Да Мордред его побери, что он конкретно сказал! — запальчиво говорит Блэк — и задумывается. — Он предложил вызвать Снейпа патронусом. Сказал, что он его научил — и не только его!

— Они же друзья, Сириус, — улыбается Дамблдор. — Конечно же, Северус его научил. И Маркуса Эйвери, я полагаю.

— Друзья?! — с непередаваемой интонацией, в которой смешались недоверие, презрение и насмешка, повторяет Блэк.

— Тебе это кажется странным, правда?

— Да какие у Снейпа друзья? — не сдерживается всё-таки Сириус. — Он же…

Под внимательным взглядом директора Хогвартса он затыкается, но мнения своего явно не меняет.

— Дружба сродни любви, — говорит Дамблдор задумчиво. — У этих чувств весьма много общего… а любить может каждый. Даже самый неприятный тебе человек… ты же не сомневаешься в том, что Люциус Малфой, к примеру, очень любит свою семью?

— Малфой подонок, — яростно отзывается Блэк. — Не знаю, кого он там может любить и чем.

— Ты несправедлив, — говорит Дамблдор. — Но я понимаю… скажи мне лучше, зачем Ойген просил позвать Северуса?

— Вы уже сами всё сделали. Ему было очень больно, а я не целитель и кроме боевых чар давно не практиковал ничего…

— Ты знаешь, — улыбается он, — это была хорошая мысль. Я думаю, в следующий раз именно так и следует поступить. Я попрошу Северуса сегодня зайти к вам сюда.

— Он не имел права лишать нас подобного преимущества, — упрямо говорит Блэк.

— Да почему же? — легко улыбается Дамблдор. — Хорошими идеями обязательно нужно делиться!