Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

Гарри улыбается удивлённо — Снейп ему никогда ничего такого не говорил… а вот личный опыт подобного рода у него есть, пусть и достаточно неприятный. Ему даже немного досадно, что он сам не додумался до такой простой вещи…

Глава 10

— Так что неизвестно ещё, кому от этой вашей связи хуже, — говорит, между тем, Ойген. — Просто сейчас её использует только мистер Риддл — ну так почему бы вам не ответить ему тем же?

— Вы знаете его настоящее имя? — очень удивляется Гарри, пытаясь угадать, кто перед ним.

— Конечно, — улыбается Мальсибер. — Это ведь не секрет…

— Он терпеть не может его, — тоже улыбается Гарри.

— Ох, и не говорите, — соглашается Ойген. — И поэтому мне кажется правильным называть его подлинным именем, а не тем прозвищем, которое он сам себе выдумал, — говорит он с лукавой улыбкой. — Надеюсь, что вы не против?

— Нет, — улыбается Гарри в ответ. — Я иногда зову его Том.

— Ну мы с ним не настолько близки, — смеется Ойген — В общем, мистер Риддл хочет увидеть ваше сознание? Отлично — давайте подумаем, что вы ему продемонстрируете?

— Продемонстрирую? Мне разве не нужно очистить и опустошить сознание? И я могу выбрать сам, что показывать? — забросал его Гарри вопросами.

— Собственно, в этом и заключается техника: не закрываться стеною вообще, как учил вас, я полагаю, профессор Снейп, а показать что-нибудь. Он ведь станет считывать прежде всего ваши мысли — ну вот и покажите ему что-нибудь… интересное. Как насчёт квиддичного матча? — весело предлагает он. — Все знают, что вы любите квиддич — ну так и порадуйте мистера Риддла, давайте приобщим его к спорту, это так благородно!

Они смеются.

— Представляйте что захотите: любой матч, или какие-то его части, или как ловите снитч… главное — чтобы в том, что вы ему покажете, не было каких-то конкретных персон. Поэтому спорт здесь очень хорош: очевидно, что все, кто окажется в вашем воспоминании — это не ваше ближайшее окружение, а просто игроки с лицами случайных людей. Но если вы покажете ему кого-то, кого он посчитает — хотя бы теоретически — важным для вас человеком, вы поставите его — или её — под удар. Посему — никаких людей, только спорт! — он снова смеётся — одна мысль о том, что будет с Лордом, когда ему придётся просмотреть самый длинный матч в своей жизни, Ойгена веселит чрезвычайно.

Гарри тоже улыбается, хотя сбросить напряжение и полностью развеселиться не может: ему сейчас совсем не до смеха.

— Ну что вы так печальны, молодой человек? — ласково спрашивает его Мальсибер — Гарри видит в голубых глазах сидящего напротив него молодого человека сочувствие и улыбку. — Глупо расстраиваться по поводу того, чего вы не можете изменить — нужно получать от этого удовольствие и использовать… вы, юноша, просто жизни радоваться не умеете.

— У меня поводов ей радоваться слишком мало, — грустно говорит Гарри и как-то устало опускает плечи.

— У вас их полно! — возражает Ойген. — Вы живы, здоровы, сильны и молоды, у вас есть друзья, которые преданы вам, есть крёстный, который любит вас больше жизни, есть Дамблдор и ещё огромное количество взрослых, которые тоже вас очень любят — разве это так мало?

— Немало, — вымученно улыбается Гарри. — Просто… вы не знаете, что сейчас в школе творится.

— А что там творится?

— Там Амбридж. С инспекционной дружиной… и никто не знает, где Дамблдор, зато все знают что я, видимо, сошел с ума.

— Так и отлично, — шутит Ойген: — С сумасшедшего спроса нет, можно вести себя как заблагорассудится — это же замечательно и удобно! Да разве можно так расстраиваться из-за школы? Посмотрите на это иначе: у Дамблдора, наконец-то, появилось свободное время заняться важными делами, — улыбается он. — Вы представляете, сколько времени отнимает директорство?

— Я об этом не думал, — снова улыбается Гарри. — Вы смотрите на мир под необычным углом, мистер…

— Сэр, — Ойген смеётся. — Вам же сказали — никаких имён? Мистеру Риддлу совсем ни к чему знать, с кем вы сейчас говорите.

— Вы тоже его боитесь? — усмехается Гарри.

— О да, — тут же кивает Мальсибер. — Только очень глупые люди его не боятся.

— Дамблдор его не боится!

— Ну… допустим, — Ойген смеётся. — Но я точно не Дамблдор: я и слабее, и младше. И бояться не стыдно — стыдно руководствоваться исключительно страхом.

— Покажите мне, как это делается! — просит вдруг Гарри. — Вы сказали, что вы хороший легилимент — покажите!

— Я не могу! У меня палочки нет, вы же видите.

— Сходите за ней. Я подожду.

— Я не могу, — улыбается Ойген. — Я дал слово вашему крёстному, что не полезу к вам в голову — и намерен его сдержать.

— Как же я научусь, если вы мне не покажете?

— Вам придется сделать это самостоятельно, — мягко говорит ему Ойген. — Я обещал.