Фандом: Гарри Поттер. Почему Орден Феникса никогда не брал пленных? О том, что было бы, если бы они однажды всё-таки это сделали.
Добавить в моё избранное
241 мин, 20 сек 18739
— удивляется Блэк.
— Специально — ни разу, — весело отвечает он. — Покажешь, как это делается?
— Ну ты сам попросил, — говорит Сириус. — Потом не жалуйся.
… Они устраиваются прямо в погребе — со всеми удобствами: трансфигурируют диван и кресла, Блэк накладывает на них обоих согревающие чары, а Мальсибер ещё и плед себе трансфигурирует (Сириус неожиданно отдаёт ему палочку с предупреждением, что немедленно прикончит его, если тот попытается что-нибудь выкинуть или просто уйдёт один из подвала — Ойген только отмахивается) и заворачивается в него почти вызывающе.
— Вино или виски? — спрашивает Сириус. — Мешать не советую — по опыту скажу, что потом пожалеешь, что на свет родился.
— Вино, разумеется — какой виски? Я тут же усну! Нет уж, давай вино… у тебя есть белое?
— Здесь есть шампанское! Кстати, я не надирался шампанским, кажется, со школьных времён… а давай!
Он левитирует сюда целый ящик, вынимает пару бутылок и протягивает одну Мальсиберу.
— А пить из чего?
— Из горла, — важно говорит Сириус. — Мы же не на званном обеде скучаем, а целенаправленно напиваемся — значит, нужно пить из горла. Открыть тебе?
— Я в состоянии откупорить бутылку шампанского! — возмущается тот, немедленно это проделывая, очень быстро и аккуратно.
— Ты всё делаешь как на светском рауте… нужно не так, — он взбалтывает бутылку, ловким движением снимает мюзле, осторожно раскачивает пальцем пробку — та вылетает с громким хлопком, вслед за ней вырывается пена — Сириус смеётся, салютует бутылкой Ойгену и пьёт эту пену, обливается ей, конечно, и снова смеётся. Мальсибер глядит на него удивлённо и делает свой первый глоток за этот безумный вечер.
Сначала они просто дурачатся, пикируясь и постоянно балансируя на грани шутки и оскорбления, но потом, когда вино ударяет в ноги и в голову, начинают разговаривать спокойнее и свободней: вспоминают школу, бесконечные их потасовки, общих знакомых… достаётся всем, начиная, конечно, со Снейпа, и заканчивая покойным уже Джеймсом Поттером, не поминают — оба — лишь Петтигрю, будто его никогда и не существовало. Ойген устраивается в кресле — ноги перекинуты через подлокотник, спиной же облокачивается на другой, он почти что лежит поперёк, завернувшись в плед, который задумчиво раскрашивает палочкой в самые фантастические цвета.
— Какое хорошее… место, — Ойген очень старается говорить правильно — это непросто, потому что выпитое вино делает язык непослушным, но он терпеть не может косноязычия и прилагает все возможные усилия, чтобы его побороть. — Так… спокойно…
— Так и сидел бы тут… я же тебя пода… посд… посадил, — Блэка никакое косноязычие не смущает. — Так не-ет! Тебе не порн… пон-ра-ви-лось!
— Я замёрз! — возмущённо восклицает Мальсибер. — У тебя тут холдо… лод… холодно как в нашем склеме… склепе! Я не могу так разгро… разговаривать, это же неудобно! — восклицает он и смеётся. Он пьян — на щеках играет румянец, губы алые, глаза влажно блестят… движения, обычно лёгкие и изящные, даже сейчас не утратили лёгкости, однако же стали неряшливы и потеряли точность: он пару раз даже бутылку роняет — это уже вторая, и она почти что пуста — правда, не на пол, а к себе на живот.
— Да ты вообще всегда мерза … мёрнз… мёрзнешь! Ты англичанин? Или кто?
— Я римлянин! — гордо сообщает ему Ойген. — И да! Я мёрзну! Сейчас вот отрога оторге… ото-грел-ся! А то мне тут всё врм… вре-мя скучно и хо-лод-но! Жаль, что нельзя сыграть, напрмер, в кивд… кви… квид-дич!
— А Гарри играет… вчера играл! — вспоминает вдруг Блэк. — У них же матч был! Я забыл…
— А кем? Он тоже охотник? Пошел по стопам отца?
— Он ловец! — напоминает Сириус. — Ты забыл?!
— Ой, — Ойген пьяно хихикает. — Правда… Бастет… прости! За Гарри Поттера! — он допивает шампанское и забрасывает бутылку за спину — та с грохотом разбивается, что почему-то невероятно веселит их обоих. — Так… вторая! — провозглашает он. — А похмелье от шампанского очень тяжёлое?
— Вот завтра и узнаем, — обещает Сириус, левитируя собутыльнику ещё одну бутылку. — Третья — и хватит!
— Ты что, я не выпью! Это же, — он задумывается, пытаясь посчитать пинты, потом сдаётся и говорит просто, — очень много!
— Конечно, много! Ты же решил напиться! Давай!
Мальсибер взбалтывает бутылку, раскручивает проволоку, свешивается вместе с ней над полом и начинает вытаскивать пробку — та вылетает вместе с фонтаном пены, Ойген подставляет ей рот, не удерживается и падает на пол, обливаясь вином с ног до головы, хохоча и отплёвываясь. Потом встаёт на колени, забирается обратно на кресло, высушивает себя заклинанием и опять заворачивается в плед.
— Завтра мне будет очень стыдно! — говорит он отчётливо, кажется, слегка протрезвев.
— Будет! — соглашается Блэк. — С тобой весело пить, — сообщает он радостно. — Как ни с кем…
— Специально — ни разу, — весело отвечает он. — Покажешь, как это делается?
— Ну ты сам попросил, — говорит Сириус. — Потом не жалуйся.
… Они устраиваются прямо в погребе — со всеми удобствами: трансфигурируют диван и кресла, Блэк накладывает на них обоих согревающие чары, а Мальсибер ещё и плед себе трансфигурирует (Сириус неожиданно отдаёт ему палочку с предупреждением, что немедленно прикончит его, если тот попытается что-нибудь выкинуть или просто уйдёт один из подвала — Ойген только отмахивается) и заворачивается в него почти вызывающе.
— Вино или виски? — спрашивает Сириус. — Мешать не советую — по опыту скажу, что потом пожалеешь, что на свет родился.
— Вино, разумеется — какой виски? Я тут же усну! Нет уж, давай вино… у тебя есть белое?
— Здесь есть шампанское! Кстати, я не надирался шампанским, кажется, со школьных времён… а давай!
Он левитирует сюда целый ящик, вынимает пару бутылок и протягивает одну Мальсиберу.
— А пить из чего?
— Из горла, — важно говорит Сириус. — Мы же не на званном обеде скучаем, а целенаправленно напиваемся — значит, нужно пить из горла. Открыть тебе?
— Я в состоянии откупорить бутылку шампанского! — возмущается тот, немедленно это проделывая, очень быстро и аккуратно.
— Ты всё делаешь как на светском рауте… нужно не так, — он взбалтывает бутылку, ловким движением снимает мюзле, осторожно раскачивает пальцем пробку — та вылетает с громким хлопком, вслед за ней вырывается пена — Сириус смеётся, салютует бутылкой Ойгену и пьёт эту пену, обливается ей, конечно, и снова смеётся. Мальсибер глядит на него удивлённо и делает свой первый глоток за этот безумный вечер.
Сначала они просто дурачатся, пикируясь и постоянно балансируя на грани шутки и оскорбления, но потом, когда вино ударяет в ноги и в голову, начинают разговаривать спокойнее и свободней: вспоминают школу, бесконечные их потасовки, общих знакомых… достаётся всем, начиная, конечно, со Снейпа, и заканчивая покойным уже Джеймсом Поттером, не поминают — оба — лишь Петтигрю, будто его никогда и не существовало. Ойген устраивается в кресле — ноги перекинуты через подлокотник, спиной же облокачивается на другой, он почти что лежит поперёк, завернувшись в плед, который задумчиво раскрашивает палочкой в самые фантастические цвета.
— Какое хорошее… место, — Ойген очень старается говорить правильно — это непросто, потому что выпитое вино делает язык непослушным, но он терпеть не может косноязычия и прилагает все возможные усилия, чтобы его побороть. — Так… спокойно…
— Так и сидел бы тут… я же тебя пода… посд… посадил, — Блэка никакое косноязычие не смущает. — Так не-ет! Тебе не порн… пон-ра-ви-лось!
— Я замёрз! — возмущённо восклицает Мальсибер. — У тебя тут холдо… лод… холодно как в нашем склеме… склепе! Я не могу так разгро… разговаривать, это же неудобно! — восклицает он и смеётся. Он пьян — на щеках играет румянец, губы алые, глаза влажно блестят… движения, обычно лёгкие и изящные, даже сейчас не утратили лёгкости, однако же стали неряшливы и потеряли точность: он пару раз даже бутылку роняет — это уже вторая, и она почти что пуста — правда, не на пол, а к себе на живот.
— Да ты вообще всегда мерза … мёрнз… мёрзнешь! Ты англичанин? Или кто?
— Я римлянин! — гордо сообщает ему Ойген. — И да! Я мёрзну! Сейчас вот отрога оторге… ото-грел-ся! А то мне тут всё врм… вре-мя скучно и хо-лод-но! Жаль, что нельзя сыграть, напрмер, в кивд… кви… квид-дич!
— А Гарри играет… вчера играл! — вспоминает вдруг Блэк. — У них же матч был! Я забыл…
— А кем? Он тоже охотник? Пошел по стопам отца?
— Он ловец! — напоминает Сириус. — Ты забыл?!
— Ой, — Ойген пьяно хихикает. — Правда… Бастет… прости! За Гарри Поттера! — он допивает шампанское и забрасывает бутылку за спину — та с грохотом разбивается, что почему-то невероятно веселит их обоих. — Так… вторая! — провозглашает он. — А похмелье от шампанского очень тяжёлое?
— Вот завтра и узнаем, — обещает Сириус, левитируя собутыльнику ещё одну бутылку. — Третья — и хватит!
— Ты что, я не выпью! Это же, — он задумывается, пытаясь посчитать пинты, потом сдаётся и говорит просто, — очень много!
— Конечно, много! Ты же решил напиться! Давай!
Мальсибер взбалтывает бутылку, раскручивает проволоку, свешивается вместе с ней над полом и начинает вытаскивать пробку — та вылетает вместе с фонтаном пены, Ойген подставляет ей рот, не удерживается и падает на пол, обливаясь вином с ног до головы, хохоча и отплёвываясь. Потом встаёт на колени, забирается обратно на кресло, высушивает себя заклинанием и опять заворачивается в плед.
— Завтра мне будет очень стыдно! — говорит он отчётливо, кажется, слегка протрезвев.
— Будет! — соглашается Блэк. — С тобой весело пить, — сообщает он радостно. — Как ни с кем…
Страница 25 из 67
