Фандом: Гарри Поттер. Почему Орден Феникса никогда не брал пленных? О том, что было бы, если бы они однажды всё-таки это сделали.
Добавить в моё избранное
241 мин, 20 сек 18741
— И не говори, — бледно, но всё-таки улыбается Ойген. — Сам польщён… на самом деле он просто злится, что не может меня найти, — его голос снова звучит серьезно. — Я ему не так уж и нужен — но для него это дело принципа. Как же мне надоело — передать не могу. И отвлечься тут не на что… ай, ладно, — он садится и улыбается почти как обычно. — Что, я так громко кричал?
— Громко, — кивает Блэк, и спрашивает с непонятным упорством: — Что тебе снится?
— В основном, пытки и смерть, — говорит тот, — фантазия у Лорда хотя богатая, но довольно однообразная, — он улыбается вновь. — Каждую ночь практически одно и то же — но, я бы сказал, с большой выдумкой и огоньком. Сейчас вот Эйва видел, вчера — Северуса… тебе бы понравилось, я полагаю, — шутит он — Блэк вдруг дёргается и говорит сухо:
— Нет. Мне НЕ понравилось бы.
Он встаёт и неприязненно добавляет:
— Не суди по тем, с кем ты обычно водишься, Мальсибер.
— Блэк! — Ойген вскакивает, но поздно — тот выходит, Мальсибер кидается следом, наспех завернувшись в одеяло, выскакивает в коридор, хватает его за руку, разворачивает к себе, говорит торопливо и виновато: — Прости, пожалуйста! Блэк, я идиот и плохо соображаю… прости. Извини меня. Я кретин.
Блэк глядит на него неприязненно: бледного, с взлохмаченными перепутанными волосами, в одеяле и босиком — и, вдруг потеряв всю злость, машет рукой:
— Иди спать. Замёрзнешь же — и так уже губы синие, — он разворачивает его за плечи и подталкивает в спину.
— Блэк, — неуверенно говорит Мальсибер, оборачиваясь и заглядывая ему в глаза.
— Ну?
— Я… могу… ты мог бы… разрешить мне… переночевать у тебя? Пожалуйста! — торопливо и умоляюще говорит он. — Я ненавижу одиночество… и сны ещё эти. Пожалуйста, только сегодня! Пожалуйста, — тихо повторяет он в каком-то отчаянии. — Мне плевать, как это выглядит… можешь насмехаться сколько угодно, — он быстро и нервно улыбается, — но я…
— Идём, — кивает тот, разворачивается — и уходит по коридору, не оглядываясь. Мальсибер идёт за ним, догоняет и подстраивается под его широкий и быстрый шаг. Они поднимаются на один этаж, проходят несколько дверей и, наконец, входят в одну из комнат. Там темно — свет падает только из незашторенного окна, белье на кровати смято, а одеяло откинуто, на полу разбросаны какие-то вещи… Блэк молча кивает спутнику на постель и сам садится на край. — Ложись. А я, кажется, уже выспался. Так что тебе придётся смириться со светом.
— Мне всё равно, — благодарно говорит тот, обходит кровать и ложится с другой стороны, заворачиваясь в своё одеяло словно в кокон. — У тебя тут ещё холоднее, — улыбается он, тут же добавляя: — Но это не важно. Здесь здорово.
Он оглядывается, рассматривая обклеенные плакатами стены. Девушки, мотоциклы…
— Лучше, чем в других комнатах, — Сириус тоже ложится, но свет почему-то пока не зажигает. Укрывается одеялом, поворачивается на бок и смотрит на своего нежданного гостя. Тот ему улыбается и тоже разворачивается лицом.
— Можно тебя спросить? — говорит он.
— Попробуй, — незло усмехается Блэк.
— Ты не любишь свой дом?
— Да что тут любить? — неприязненно отзывается Сириус. — Куда не плюнь — попадёшь в какую-нибудь черномагическую дрянь.
— А что ты здесь просто порядок не наведешь? — мягко спрашивает Ойген. — Хочешь, я помогу… я всё равно извожусь от безделья — хоть хлеб и кров отработаю, — говорит он шутливо.
— Тебе охота возиться в грязи? — спрашивает Блэк с насмешливым удивлением.
— Ты знаешь — уже охота, — он смеётся. — Серьёзно: я уже почти с ностальгией вспоминаю мистера Филча. Ну невозможно же столько времени ничего руками не делать. Колдовать нельзя — так хоть что-нибудь… я же не Эйв, я не могу жить только книгами. Мне двигаться нужно.
Сириус смотрит на него удивлённо, потом глаза его вдруг вспыхивают азартом, он садится и говорит:
— А мне нравится. Давай хоть пару комнат, действительно, разгребём. Но учти: что бы интересного ты там ни нашёл, скорее всего, всё это окончит свой путь на помойке.
— Да какое мне дело до блэковских артефактов? — радостно кивает Мальсибер. — Я буду очень послушным домовым эльфом, я обещаю!
— Спать хочешь? — азартно спрашивает Сириус.
— Да не особо… кофе бы — и можно…
— Пошли! — Блэк вскакивает и добавляет: — Хочешь, завтра приходи ночевать, раз уж сейчас не вышло. Пойду сделаю кофе, оденься во то, что не жалко и приходи, — он вытаскивает из шкафа какие-то брюки и начинает одеваться — Ойген довольно смеётся, тоже встаёт и уходит к себе, одеваться.
После они пьют кофе на кухне: время три часа ночи, но обоим, в общем-то, всё равно — и едят наспех сделанные бутерброды с ветчиной. Мальсибер обзывает это ранним завтраком и говорит, что на континенте уже вообще четыре часа, а четыре — это уже совсем утро.
— Громко, — кивает Блэк, и спрашивает с непонятным упорством: — Что тебе снится?
— В основном, пытки и смерть, — говорит тот, — фантазия у Лорда хотя богатая, но довольно однообразная, — он улыбается вновь. — Каждую ночь практически одно и то же — но, я бы сказал, с большой выдумкой и огоньком. Сейчас вот Эйва видел, вчера — Северуса… тебе бы понравилось, я полагаю, — шутит он — Блэк вдруг дёргается и говорит сухо:
— Нет. Мне НЕ понравилось бы.
Он встаёт и неприязненно добавляет:
— Не суди по тем, с кем ты обычно водишься, Мальсибер.
— Блэк! — Ойген вскакивает, но поздно — тот выходит, Мальсибер кидается следом, наспех завернувшись в одеяло, выскакивает в коридор, хватает его за руку, разворачивает к себе, говорит торопливо и виновато: — Прости, пожалуйста! Блэк, я идиот и плохо соображаю… прости. Извини меня. Я кретин.
Блэк глядит на него неприязненно: бледного, с взлохмаченными перепутанными волосами, в одеяле и босиком — и, вдруг потеряв всю злость, машет рукой:
— Иди спать. Замёрзнешь же — и так уже губы синие, — он разворачивает его за плечи и подталкивает в спину.
— Блэк, — неуверенно говорит Мальсибер, оборачиваясь и заглядывая ему в глаза.
— Ну?
— Я… могу… ты мог бы… разрешить мне… переночевать у тебя? Пожалуйста! — торопливо и умоляюще говорит он. — Я ненавижу одиночество… и сны ещё эти. Пожалуйста, только сегодня! Пожалуйста, — тихо повторяет он в каком-то отчаянии. — Мне плевать, как это выглядит… можешь насмехаться сколько угодно, — он быстро и нервно улыбается, — но я…
— Идём, — кивает тот, разворачивается — и уходит по коридору, не оглядываясь. Мальсибер идёт за ним, догоняет и подстраивается под его широкий и быстрый шаг. Они поднимаются на один этаж, проходят несколько дверей и, наконец, входят в одну из комнат. Там темно — свет падает только из незашторенного окна, белье на кровати смято, а одеяло откинуто, на полу разбросаны какие-то вещи… Блэк молча кивает спутнику на постель и сам садится на край. — Ложись. А я, кажется, уже выспался. Так что тебе придётся смириться со светом.
— Мне всё равно, — благодарно говорит тот, обходит кровать и ложится с другой стороны, заворачиваясь в своё одеяло словно в кокон. — У тебя тут ещё холоднее, — улыбается он, тут же добавляя: — Но это не важно. Здесь здорово.
Он оглядывается, рассматривая обклеенные плакатами стены. Девушки, мотоциклы…
— Лучше, чем в других комнатах, — Сириус тоже ложится, но свет почему-то пока не зажигает. Укрывается одеялом, поворачивается на бок и смотрит на своего нежданного гостя. Тот ему улыбается и тоже разворачивается лицом.
— Можно тебя спросить? — говорит он.
— Попробуй, — незло усмехается Блэк.
— Ты не любишь свой дом?
— Да что тут любить? — неприязненно отзывается Сириус. — Куда не плюнь — попадёшь в какую-нибудь черномагическую дрянь.
— А что ты здесь просто порядок не наведешь? — мягко спрашивает Ойген. — Хочешь, я помогу… я всё равно извожусь от безделья — хоть хлеб и кров отработаю, — говорит он шутливо.
— Тебе охота возиться в грязи? — спрашивает Блэк с насмешливым удивлением.
— Ты знаешь — уже охота, — он смеётся. — Серьёзно: я уже почти с ностальгией вспоминаю мистера Филча. Ну невозможно же столько времени ничего руками не делать. Колдовать нельзя — так хоть что-нибудь… я же не Эйв, я не могу жить только книгами. Мне двигаться нужно.
Сириус смотрит на него удивлённо, потом глаза его вдруг вспыхивают азартом, он садится и говорит:
— А мне нравится. Давай хоть пару комнат, действительно, разгребём. Но учти: что бы интересного ты там ни нашёл, скорее всего, всё это окончит свой путь на помойке.
— Да какое мне дело до блэковских артефактов? — радостно кивает Мальсибер. — Я буду очень послушным домовым эльфом, я обещаю!
— Спать хочешь? — азартно спрашивает Сириус.
— Да не особо… кофе бы — и можно…
— Пошли! — Блэк вскакивает и добавляет: — Хочешь, завтра приходи ночевать, раз уж сейчас не вышло. Пойду сделаю кофе, оденься во то, что не жалко и приходи, — он вытаскивает из шкафа какие-то брюки и начинает одеваться — Ойген довольно смеётся, тоже встаёт и уходит к себе, одеваться.
После они пьют кофе на кухне: время три часа ночи, но обоим, в общем-то, всё равно — и едят наспех сделанные бутерброды с ветчиной. Мальсибер обзывает это ранним завтраком и говорит, что на континенте уже вообще четыре часа, а четыре — это уже совсем утро.
Страница 27 из 67
