Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

— Получил удовольствие? — иронично усмехается Сириус, которому, впрочем, и самому сейчас на удивление хорошо.

— Ты знаешь — более чем. Не так и плохо быть домовым эльфом — особенно в паре, — Ойген смеётся. — Но сейчас я бы вымылся, потом поел бы чего-нибудь — и уснул. Что у нас есть на ужин?

— Что-нибудь да найдем — уверенно говорит Блэк.

Они расходятся по ванным комнатам и встречаются позже на кухне — Ойген выглядит счастливым и сонным, а вот Сириус кажется вполне бодрым, и когда Мальсибер почти засыпает, уронив голову на стол, будит его со смехом и тащит в спальню — свою, где они оба и засыпают, даже не раздеваясь.

И этой ночью ни один из них не кричит во сне.

Глава 13

— А всё же, почему ты так ненавидишь свой дом? — спрашивает Мальсибер.

Они сидят на кухне и ужинают: собрание Ордена закончилось часа два назад, но сразу, как и обычно, никто не ушёл, и дом опустел только к полуночи. Ойген, как и обычно, отсиживался всё это время у себя, и спустился только после того, как Сириус, не утруждая себя разговором, просто постучал в его дверь. Сам Блэк не голоден — он, скорее, просто составляет компанию, не желая оставаться один и сам для себя аргументируя это обычной вежливостью. Когда он разливает чай, Ойген спрашивает:

— Хочешь пирожных?

— Хочу, — усмехается тот. — А нету.

— Есть, — он с улыбкой встаёт и уходит — и возвращается через минуту с коробкой. Ставит её на стол, открывает — в ней и вправду пирожные, и пары уже не хватает.

— Откуда? — изумляется Блэк.

— Понятия не имею, — улыбается Ойген, задумчиво водя над коробкой пальцами, кажется, никак не в силах решить, что же выбрать: все пирожные разные.

— В смысле? Ты где их взял?

— А… Северус принёс.

— Снейп? — Блэк совершенно обалдевает.

— Я его попросил, — смеётся Мальсибер, выбирая, наконец, одну из корзиночек. — Я люблю сладкое и скучаю по нему — он порой приносит мне что-нибудь.

— Снейп носит тебе пирожные? — изумлённо говорит Сириус.

— Ну что ты так удивляешься? — улыбается тот, откусывая кусок и пачкая кончик носа кремом — он этого не замечает, а Блэк не говорит, только смотрит на него смеющимися глазами.

— В моей картине мира они сочетаются плохо — Снейп и пирожные, — говорит Блэк и берёт пропитанный кофейным ликером бисквит.

— Я очень его просил, если тебе так будет легче представить, — подумав, говорит Ойген. — Не думаю, что это так сложно: зайти в кондитерскую и купить сладости.

— Наверное, — Сириус вдруг о чём-то задумывается, глядя на коробку — кажется, будто он пристально её разглядывает, но на самом деле даже не видит её, будто бы коробки в принципе не существует, он глубоко погружен в себя и напряжённо о чём-то думает. Из этих раздумий его выводит голос Мальсибера:

— Ты не ответил, почему так ненавидишь свой дом?

— Здесь мерзко, — помолчав, отвечает Блэк. — Я ненавижу всю эту тёмную извращенную магию, а он — просто её сосредоточение. Ноги бы моей здесь не было — но это самое защищённое место во всей Британии, я полагаю, так что…

Ойген открывает было рот, чтобы что-то сказать, когда Сириус яростно добавляет:

— И я не боюсь и не прячусь. Я не поэтому здесь, Мальсибер.

— Если тебя и можно в чём-нибудь заподозрить, — мягко улыбается тот, — то уж точно не в трусости, — он доедает пирожное, отпивает чай и опять заносит руку над коробкой. — Говоря откровенно, ты один из самых храбрых людей, что я видел, — он берёт большой шоколадный шар и, прежде чем откусить, слизывает с него посыпку.

— А вот дружок твой так не считает, — хмыкает Блэк. — У тебя нос в креме.

— Он пристрастен, — улыбается Ойген, вытирая костяшкой указательного пальца кончик носа. — Вы оба друг друга до того ненавидите, что не в состоянии ничего увидеть, кроме того, что придумали. Но мне не хочется с тобою ругаться, поэтому давай лучше поговорим про твой дом или тёмную магию,, — предлагает он.

— Не возражаю, — соглашается Сириус. Ссориться ему тоже не хочется: с Ойгеном это неинтересно, тот или меняет тему разговора, или просто уходит к себе — и всё.

— Ты знаешь, — говорит Мальсибер, задумчиво откусывая маленькие кусочки от шоколадного шара — тот немного подтаивает в руках и пачкает его пальцы, — я на днях беседовал с твоей матерью…

— И как? — насмешливо интересуется Блэк. — Насладился беседой?

— Ну… я могу пошутить — а могу рассказать. Как ты хочешь?

Он задумчив и почти что серьёзен, хоть и улыбается, как обычно, и Сириус, подумав, говорит вдруг серьёзно:

— Расскажи.

— Мне кажется, ей было очень страшно жить здесь последние годы, — он откладывает оставшуюся часть пирожного и вытирает руки салфеткой. Пьёт чай, ставит локти на стол, сплетает пальцы и опускает на них подбородок. — Она… мы полночи проговорили.