Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

— Едой пахнет, — говорит Ойген.

Что правда: рагу в кастрюле уже согрелось и действительно пахнет — изумительно. Блэк раскладывает его по тарелкам, а заодно и чай заваривает — кладя столько заварки, будто собирается напоить человек двадцать.

— Ты обещал вина согреть, — напоминает ему Мальсибер, беря тарелку в руки и грея их о неё — хотя, вроде бы, чары подействовали, и ему больше не холодно.

— Точно, — Блэк выливает бутылку вина в другую кастрюлю и ставит на огонь. — Туда, вроде, добавляют что-то?

— Для вкуса… но я бы обошёлся как есть. Не люблю глинтвейн.

Мальсибер начинает есть — жадно, он очень голоден, и тарелка пустеет буквально за пару минут — потом прикрывает глаза и откидывается на стену, ещё даже не чувствуя себя сытым, но зная, что это ощущение очень скоро придёт.

Блэк ест куда медленнее и почти неохотно, потом отодвигает наполовину полную ещё тарелку, снимает с плиты вино, от которого идёт пар, и разливает его, густое и тёмно-красное, по чашкам:

— Держи. Хотя ты и так уже почти спишь.

— Я не буду, — встряхивается Мальсибер, беря чашку в ладони и делая первый глоток. — Как это хорошо… даже дышать, кажется, легче.

Они молча сидят и медленно пьют горячее терпкое вино — Ойген, не привыкший и к обычному-то, но неразбавленному, очень быстро пьянеет и действительно начинает засыпать, в какой-то момент едва не падая со своей табуретки.

— Идём, — со смешком говорит ему Блэк.

— Давай ещё посидим! — умоляюще просит Мальсибер — одна мысль о том, чтобы вернуться в сырой ледяной подвал, пробуждает его мгновенно. — Можем поболтать, если хочешь, я спать не буду, — почти заискивающе добавляет он.

— Что, не хочешь назад? — понимающе усмехается Сириус.

— Не хочу, — признаётся тот и спрашивает: — Пожалуйста?

— Да не туда, — с внезапной досадой говорит Блэк. — Наверх. Идём, провожу в лучшие апартаменты. Ты же гость. Что будут говорить обо мне в приличном обществе, если я запру тебя больным в холодом подвале, — добавляет он раздражённо.

— Спасибо, — удивлённо говорит Ойген — тот только отмахивается, то ли зло, то ли просто досадливо.

Они поднимаются по тёмной лестнице на второй, а потом и на третий этаж, и Блэк заводит Мальсибера в одну из последних в этом пыльном и узком коридоре комнат. Она маленькая — зато в ней есть камин, который Блэк тут же растапливает. Из мебели в комнате нет почти ничего, кроме кровати — только тумбочка с одной стороны от постели, табурет — с другой, и ещё невысокий длинный комод — сбоку. Блэк закрывает наглухо окно ставнями, накладывает заклинания и кивает Мальсиберу на кровать:

— Сиди тут. И я понятия не имею, что будет, если ты попытаешься отковырять доски с пола или со стен, но подозреваю, что ничего хорошего.

Потом уходит, запирая дверь, а потом и накладывая на неё заклинания.

А Ойген кладёт одеяла, в которые так и обёрнут, поверх покрывала и, не раздеваясь, залезает под них — и практически тут же и засыпает.

Глава 2

Просыпается он от жара — и это одновременно и неприятно, и удивительно хорошо после того холода, который он пережил. Переворачивается на спину, выбирается из-под груды одеял — в комнате жарко и душно, наглухо закрытое окно, кажется, вовсе не пропускает воздух, хотя это, конечно, иллюзия. Ойген, наконец, раздевается, складывает плащ и мантию, а потом и влажные от пота брюки с рубашкой на табурет, скидывает все одеяла, кроме одного, на пол, и снова ложится. Чувствует он себя скверно: нос заложен, и дышать получается только ртом, от чего и так саднящее горло ноет ещё сильнее, голова тоже болит, пусть несильно, но очень противно, тело словно ватное и чужое, в глаза будто песка насыпали… он кашляет, морщась от боли, острой — в горле и стреляющей — в голове, неохотно поднимает с пола сброшенную туда, вероятно, во время сна подушку, потом вторую, складывает их друг на друга и ложится повыше, пытаясь хотя бы немного продышать нос. Очень хочется пить — хотя мысль о том, как вода будет течь по больному горлу, весьма неприятна — но воды нет… здесь вообще ничего нет, кроме мебели и камина.

Мальсибер лежит и раздумывает, то ли позвать кого-то, то ли подождать… но если терпеть жажду он может достаточно долго, то потребность в, так сказать, обратном процессе куда более настоятельна. Наконец, не выдержав, он встаёт и тщательно осматривает комнату на предмет какого-нибудь подходящего предмета — но ничего нет. На крайний случай остаётся, конечно, камин… но…

Он подходит к двери и поднимает руку, чтобы постучать, когда слышит шаги, а потом — повороты ключа в замке. Он делает шаг назад — очень вовремя, потому что вошедший в комнату Блэк и так едва в него не врезается.

— Проснулся, — констатирует он. — Отойди от двери.

— Мне нужно в туалет, — быстро говорит Мальсибер. Блэк почему-то удивляется, потом кивает и говорит, явно сердясь на себя:

— Я забыл.