Виктор. Вингардиум Левиоса

Последние несколько лет мне говорят, что я счастливчик.

Проблема в том, что люди, которые это говорят, смотрят так, что, будь их воля, я бы уже горел на костре. Нет, не то чтобы я думал о людях плохо — хотя наш директор считает, что люди по своей натуре в принципе не заслуживают оценки «Выше ожидаемого». Вслух он этого не говорит, он не настолько глуп. Сам я, очевидно, глупее: в моих глазах люди небезнадёжны. Это с детства, материнская наследственность. Помню, отец говорил: «Мягкотелость его погубит». Мать в ответ посмеивалась и обзывала отца дураком. То, что он считал мягкотелостью, она называла не иначе как «широта души». И говорила, что большое сердце — как большой пирог. И похвалу заслужит, и всем по нраву придётся, и на всех его хватит.

Пироги мама пекла что надо. Особенно с капустой. «Не беда, что начинка невзрачная, — говорила она. — Лишь бы вкус был хорош».

Мамиными пирогами мы отмечали мои победы. Сначала в Дурмстранге, потом в юношеской сборной. «Вингардиум Левиоса!» — кричала команда, и куски пирога разлетались по комнате. Юмор у игроков в квиддич странноватый и этикет тоже, тут я спорить не буду. А вообще я чары левитации люблю — для них кроме ловкости и концентрации ничего не нужно. Уж этого мне не занимать.

О чём это я? Ах, да. О счастье и пирогах.

Я не счастливчик. Я, как это принято нынче говорить, популярен. Будь мой дед жив, ядом бы плевался на это слово. Хотя квиддич дед любил, а популярен я именно благодаря ему. В воздухе хорошо. Жаль, тренировки занимают столько времени, а то пошёл бы я учиться на анимага. Метлу свою готов заложить, что стал бы птицей — какой-нибудь мрачной и, скорее всего, хищной. Но уж лучше быть мрачной птицей, чем мрачным школьником-переростком, которым я, собственно, и являюсь. А с тех пор, как приехали в Хогвартс на Турнир трёх волшебников, я чуть ли не каждый день слышу, что выгляжу старше своих лет.

Чушь собачья. Плохо я выгляжу и не высыпаюсь вечно. Вот и сегодня не высплюсь. Каркаров говорит, первым испытанием будут драконы. И что дальше? Про драконов-то он сказал, а вот что с ними делать — тот ещё вопрос. Не убивать же. Может, усыплять? То-то вейла порадуется. А может, отвлекать? Чемпион от Хогвартса — тот, что постарше, — весь день сегодня сидел у озера. Насобирал камней и превращал их в животных. Не знаю, кого он хотел получить в итоге, но, пока я за ним наблюдал, дальше крысы он не зашёл. Бедолага. Крыса против дракона — неудачное подспорье.

А я вот сижу в библиотеке. Хорошая у них библиотека — в Дурмстранге, конечно, получше будет, но и эта ничего, только тут всё сплошь и рядом на английском. Ещё на латыни есть и на древнегреческом — будто кто-то эти книги читает. На них слой пыли такой, что прикоснуться страшно. Развалятся ещё. В носу свербит, глаза слезятся — кошмар какой-то, а не книги. Если что — обойдусь на первом испытании Коньюктивитусом. Дракон переживёт как-нибудь. Вот только если эта тварь начнёт метаться, плохо будет. Независимо от задания.

Девчонки за соседними столами сидят, хихикают, взглядами сверлят — того и гляди, дыра будет. А не знай они, что я Крам… Вот и гадай — к добру эта «популярность» или нет. Но конкретно в данный момент девчонки раздражают. Кстати, не только меня. Девушку у окна тоже. Она здесь каждый день — иногда одна, иногда вместе с четвёртым чемпионом. Помогает, значит. Имя у неё — язык сломаешь. Гермиона. Хорошая, должно быть, девушка, начитанная. И глаза у неё добрые, и рука твёрдая. Повезло четвёртому чемпиону, повезло.

А я, оказывается, и правда счастливчик. Коньюктивитус сработал, золотое яйцо добыто, а библиотека оказалась прекрасным местом. Просто восхитительным.

Я брожу вдоль стеллажей и поджидаю Гермиону. Последние три дня я только этим и занимаюсь. Не пристало, конечно, звезде квиддича и чемпиону от Дурмстранга такое вытворять, а что я могу поделать. Впереди Святочный бал. Беда — самая настоящая. Весь замок сошёл с ума.

А вот и Гермиона. Медленно движется от стойки библиотекаря к своему любимому столу. В руках у неё такая стопка книг, что мне не по себе.

А если откажет?

Умна, мила и сердце большое — оно сразу видно. И характер есть — это тоже видно. Приятели у неё совсем зелёные — слышал я их разговоры. А к ней просто так нельзя. К ней осторожно надо.

Ну, пошёл. Не знаю, что меня погубит, надеюсь, не отказ женщины. Тьфу, звучит-то как. Мелодрама сплошная.

А книги-то тяжёлые.

— Вингардиум Левиоса! — от произнесённого заклинания она почему-то вздрагивает.

Палочку держать ровно, движение мягкое, громко не говорить, книги опустить ровной стопкой. Кажется, удивилась. Вот и хорошо.

— У вас много книг, — стараюсь говорить медленно, английский у меня не очень. — Любите?

Она слегка хмурится.

— Любите… читать? — уточняю я.

— Да, — кажется, она в замешательстве. Ну, это как раз хорошо.