Белочки

— До дна!

Эйвери, послушно исполнив приказ командира, замер, пытаясь хотя бы вздохнуть, и воззрился на Долохова с таким ужасом, что скривившийся в отвращении Мальсибер быстро постучал его по спине и хрипловато спросил:

— А это точно водка была?

— А что это, по-твоему было, стрихнин, что ли? — удивился Долохов. — Хорошая водка, «Смирновская».

— Не знаю, что, — пробормотал, утирая выступившие слёзы, Мальсибер, — но это, по-моему, вообще не пьют. Эйв, ты как? — заботливо спросил тот.

Эйвери только головой помотал и махнул рукой — жив, мол. И с ужасом посмотрел на свою вновь наполненную Долоховым рюмку.

Пить пришлось снова — сначала за здоровье, потом за погоду, потом за всех, погибших на этой гребанной войне, затем еще за что-то — Эйвери уже не понимал, за что. Затем Долохов с Рабастаном решили спеть… А что было дальше, Эйвери уже не помнил.

Проснулся Эйвери от очень странного ощущения: будто кто-то маленький и очень юркий шнырял по его рукам. Туда-сюда, взад-вперёд…

Он с трудом открыл глаза, в которые словно насыпал песка, и увидел глядящую прямо ему в глаза небольшую рыжевато-серую белку. Зверёк держал в руках… в лапках бисквит — но не грыз его, а словно дразнил им Эйвери.

— Вот и допился до белочки, — с трудом произнес он, — с бисквитами…

Белочка сочувственно зацокала.

Рядом, в соседнем кресле, зашевелился Мальсибер — и, с трудом открыв глаза, упёрся взглядом в такого же зверька, разве что более рыжего, державшего в лапках… фисташковое мороженое?!

— Чего?! — раздался изумленный голос Гойла, — это же не белка, это барсук, да здоровый какой! Крэбб, погляди!

— Голова, — простонал МакНейр, — трещит, хоть руби…

И увидел лежащую рядом с ним секиру, на которой уютно устроилась большая нахальная белка.

— Мать моя женщина, — пробормотал Крэбб, ошалело уставившись на крупного толстого барсука, деловито что-то жующего.

— Да что же вы так шумите-то? — страдальчески простонал Малфой — и, с трудом разлепив один глаз, обнаружил сидящую прямо перед ним белку — абсолютно белую белку с красными глазками.

От того, чтобы не завизжать, как хаффлпаффская первокурсница, Малфой удержался с большим трудом.

— Гитара! — изумился Рабастан. — Откуда, я же её не брал, — он посмотрел на метнувшуюся по инструменту зверушку. — Брысь, животное!

Зверушка очень насмешливо на него посмотрела и повернулась задом.

— Не понял, — пробормотал Родольфус, жмурясь от яркого света и непонимающе глядя на крупную, почти чёрную белку, тащащую куда-то один из его любимых стилетов.

— И я не понял, — ответил Долохов, глядя на водруженную на стол балалайку, возле которой деловито осматривалась по сторонам разбойного вида белка, — откуда инструмент взялся? Не она же его притащила? — он указал на возмущенно заверещавшего зверька.

— Вам не кажется, дон Хуан, что окружающее нас общество удручающе однообразно? — услышал в этот момент Эйвери голос Трэверса и повернул в его сторону голову, пытаясь понять, кого тот мог притащить на их безумную пьянку. Увиденное повергло его в шок: в кресле-качалке восседал сам Трэверс, а рядом, в таком же, только крошечного размера, меланхолично покачивалась, сложив ногу на ногу, небольшая златоперая рыба, курящая трубку.

Курящая рыба на ножках добила Эйвери окончательно — и он обреченно упал в обморок.

— Поделись! — потребовал, тем временем, Трэверс, и, отобрав трубку у рыбы, с наслаждением затянулся и почесал рыбу под подбородком. Та издала низкий дробный звук, похожий на урчание, и ловко взобралась к нему на колени.

— Тьфу, — прокомментировал Роули, — вы с этим… Доном Хуаном, как ты его представил, совсем охренели.

Большая серая белка, скачущая вокруг него, согласно заверещала и прицельно швырнула в Трэверса еловой шишкой.

— Эй! — Трэверс возмущенно потер ушибленную макушку. — Укуси её, — азартно велел он рыбе. Та послушно вскочила и, быстро перебирая своими длинными, словно бы паучьими, ножками, ринулась к белке.

Белка взлетела повыше на дерево и издевательски зацокала, глядя, как рыба пытается последовать за ней, но не может забраться даже на низкие ветки.

— Прекратить бардак! — Рявкнул Долохов.

— Ты сдурел — так орать?! — возмутился Малфой, потирая виски.

Белая красноглазая белка согласно покивала головой и задумчиво посмотрела на Долохова.

— Правда, Тони, — пробурчал Рабастан, — башка трещит — а тут еще ты… Никто же не додумался антипохмельное взять! Кретины, — страдальчески простонал он.

— Как интересно, — раздался неприятный резкий голос, в котором все проснувшиеся безошибочно опознали одного неуёмного зельевара. — Я читал про такой эффект — но видеть прежде не приходилось.

— Вот только тебя и не хватало, — пробормотал Долохов, с трудом подавив желание сплюнуть.