Репортаж

Если получится. Ведь до невозможности любопытно, что за вещь там хранится, которую так ищут эти самые колдуны, ради которой они гибнут. Артефакт? Волшебное оружие?

С другой стороны, жизнь дороже. Если не выйдет — просто отдам. Я и так знаю достаточно много.

«Остин» нырнул в небольшой лесок. Сейчас их мало осталось, в нашей-то Англии, где еще в семнадцатом веке все леса свели на корабли. Огораживание, овцы съели людей… Почему в голову всегда лезет какая-то чушь, когда надо думать совершенно о другом? Например, о том, где мои очки. Поднялся туман, и я снизил скорость, одновременно роясь одной рукой по карманам. Где же они? Неужели выронил на кладбище? Забыл в номере?

Визг тормозов ударил по ушам. «Остин» резко клюнул носом, меня швырнуло вперед, а потом назад — ремень сдавил грудь, не давая влететь головой в стекло. Рефлексы — я в последний момент успел нажать на педаль, когда перед капотом выросла темная фигура.

Я не успел опомниться, как ремень отстегнулся и меня через открывшуюся дверь поволокло наружу. Мысли и чувства странно замедлились, надо было, наверное, закричать или испугаться, но я только беспомощно перебирал ногами, пока меня тащило от дороги к деревьям. Как ребенка, которого с двух сторон за руки держат бегущие взрослые.

— Идиот! — прошипел появившийся рядом один из Прюэттов, кажется, Фабиан. Меня отпустило, и я свалился на землю. Хренов колдун стоял надо мной и так же тихо, но злобно рычал:

— Уилкс, какого дементора?! Тебе же сказали… Придурок!

Я поднялся на ноги и со всего маху врезал Прюэтту по зубам. Тот отлетел на несколько футов назад, взмахнул своей палочкой, но не успел: я подскочил и выбил ее. Палочка исчезла где-то в кустах. А я с наслаждением, которого очень давно не испытывал, врезал ему снова. И что он может без своей палочки?

Прюэтт, отплевываясь и вытирая рот, лежал на земле. Это действительно был Фабиан: капюшон с него слетел, я увидел короткую стрижку.

— И правда придурок, — неразборчиво пробормотал он, глядя на окровавленную ладонь. — Полегчало? Можешь еще раз ударить, если тебя это успокоит.

Он встал и начал отряхивать свою хламиду. А мне вдруг стало почему-то стыдно. Я молчал, а Фабиан тем временем поднял палочку с земли и направил ее себе в лицо.

— Слушай, — вполне четко произнес он. — Отдай наконец ключ, машину оставишь здесь, а мы перенесем тебя в Лондон.

Его разбитая губа зажила как по волшебству… почему «как»? Мне стало смешно: я начал привыкать к тому, что они могут практически все. Раздался уже знакомый хлопок, Фабиан дернулся, но это был его брат. Растрепанный и встревоженный.

— Они здесь! — прошептал Гидеон и направил на меня палочку. — Быстро, нет времени!

И тут я превратился в камень. Окаменел. Руки плотно прижались к телу, ноги сдвинулись по стойке «смирно». Только бы не упасть сейчас! Мне казалось, что я разобьюсь, как стеклянный. Сердце бешено колотилось, а все, что я мог, это вращать глазами.

Через секунду я все же упал. Назад, в яму, которой только что не было. Длинная и узкая, как могила… Они меня закопают живьем?! Гидеон, стоявший надо мной, взмахнул палочкой, и меня с ног до головы засыпало желтыми листями. Потом он торопливо пробормотал что-то, похожее на католическую молитву, и все затихло. Ни хлопков, ничего.

Листва закрывала мое лицо не так плотно, как я боялся, оставалась очень тонкая и узкая щель, но я хоть что-то мог видеть. Иначе так можно было бы и с ума сойти. От тишины и невозможности пошевелить даже пальцем. Пасмурное небо, дерево, куст. Хочешь — смотри вверх, хочешь — вбок. Какой малости начинаешь радоваться… Еще недавно я думал о том, как бы заглянуть в сейф, а сейчас… Лишь бы остаться в живых.

Но ведь «остин»! Они наверняка увидят машину и поймут, что я здесь! Эти загадочные они, которые носят маски и охотятся за ключом…

Тут я услышал шаги. Листва характерно и вразнобой похрустывала: ко мне кто-то приближался, и этот кто-то — не один.

Близко, совсем близко… Вот сейчас мне наступят на голову, и…

Шаги смолкли. Сквозь щель между листьями я мог видеть только чей-то очень замысловатый сапог неестественно яркого розового цвета. Замшевый и со странной шнуровкой. Женщина?

Голос, который раздался надо мной, был вполне мужским. И громким.

— Зачем им этот маггл? Они его убили, я вам говорю, Долохов! Никого тут нет и быть не может. Я бы…

Второй, которого я не видел, скорее всего, тот самый Долохов, шикнул:

— Тихо! Они где-то рядом. Не пытайся додумывать, Розье. Молчите и слушайте, вы все.

Они затихли, только Розье нетерпеливо постукивал каблуком своего фантастического сапога. Ждали Прюэттов. С ключом.

Теперь я понимал, что чувствуют солдаты, лежа в окопах под минометным огнем. Если бы меня не парализовали, я бы уже давно выскочил из ямы, вопя, и погиб бы, конечно.