Фандом: Гарри Поттер. Первая война (и не только) глазами Северуса Снейпа.
Добавить в моё избранное
110 мин, 0 сек 8794
— недовольно буркнул Северус.
— Почти, — улыбнулся Александр Николаевич. — Вообще про суть тёмной магии существует столько мнений, сколько и волшебников. Но я тебе поведаю о том, как понимаю её я, — он снова прервался на питьё напитка.
А Северус приготовился слушать.
— Видишь ли, я считаю, что тёмные искусства проявляют нашу — человеческую — сущность, — начал рассказывать он. — Внутри каждого человека находится тьма. Она может прятаться в самой глубине, а может крыться на поверхности, она может проявляться как тяга к деструктивным действиям, а может просачиваться через, казалось бы, самые добрые или безобидные поступки, — он поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее. — Но, в конце концов, именно тьма в итоге и определяет нашу с тобой жизнь, наши личности. И тёмные искусства — это умение принять себя таким, какой ты есть, умение заглянуть и обратиться к тьме внутри тебя.
— А как же тогда насчёт опасности занятия ими? — едва ли не перебил учителя Северус.
— Так это и есть самое опасное — обратиться к самому себе, — бесхитростно ответил Александр Николаевич. — Если ты будешь недостаточно осторожен, то тьма внутри может пожрать тебя, оставив только оболочку — и тогда ты говно и самонадеянный кретин, а не специалист по тёмным искусствам. Настоящая тёмная магия — это всегда балансирование на грани, это умение воззвать к своей сущности и использовать истинные свои возможности…
— И поэтому какой-нибудь Дамблдор ей так сопротивляется? — решил выяснить Снейп.
— Я думаю, что да, — заметил Александр Николаевич, поднося чашку с напитком для очередного глотка. — Но он не учитывает одного факта: можно всю жизнь пытаться загнать тьму поглубже, сопротивляться ей, но уничтожить её — значит уничтожить человеческую натуру. А её можно уничтожить, лишь будучи поглощённым тьмой, — Александр Николаевич улыбнулся. — Поэтому Дамблдор может бороться со своей сущностью даже в каких-нибудь мелочах, он может каждое своё действие выверять, пытаться достичь максимального блага — но всё, чего он тогда добьётся, приведёт только к большим жертвам и большему злу. Достаточно иронично, не правда ли? — он издал смешок.
— Да, забавно, — подтвердил Снейп.
— Я тоже так думаю. Собственно, — он усмехнулся, — именно этому я и буду тебя учить в том числе. Как обратиться к тьме внутри, отдаться ей, но не позволить себя поглотить. Именно это и является самым главным в занятиях тёмной магией… ну, как я считаю.
Помимо подобных бесед, ещё одной особенностью обучения у Александра Николаевича было то, что после теории они чаще всего переходили и к практике. Да, так было и в Хогвартсе — а на некоторых уроках там практике уделяли значительно больше внимания, нежели теории — но здесь всё было чётче систематизировано. В случае тёмной магии практикой в основном были испытания тёмных заклинаний на животных, существах и немногих попадавших к ним магглах. И для того, чтобы наблюдать за пытками, как Круциатусом, так и более отвратительными на вид, за убийствами и мучениями, а также и за более редким целительством и прочими вариантами использования тёмных искусств — в этом деле без обращения к тьме внутри себя, как это называл Александр Николаевич, было не обойтись. Впрочем, даже так эти занятия выматывали его — больше эмоционально, чем физически. Появлялось ощущение, что он словно создан нести мучения и смерть… мучения — в массы, смерть всем и каждому, мрак, ненависть и ужас — по всей земле… И это переносилось очень тяжело. Наверное, легче было раствориться в этой тьме и выгореть — и Северус даже начинал понимать, почему некоторые так и заканчивают, лишаясь от тёмных искусств всего человеческого — но он ни в коем случае не мог себе это позволить.
За распахнутой дверью их встретила тьма, казавшаяся практически материальной — пробивавшийся в дверной проём свет тонул в помещении, будучи ею съеденным. Тьма распахнулась и приняла их в свои объятия…
А секундой позже зажёгся свет. Комната оказалась обычной прихожей — правда, скорее маггловского, а не магического типа. Встречал Северуса с Августусом достаточно молодой — вряд ли сильно старше тридцати — мужчина. Хотя, конечно, сам Снейп был и того моложе, а Августус, вероятно, был его ровесником. Одет мужчина тоже был по-маггловски: в свитер, брюки и кроссовки немного необычного для городских жителей вида. Лицо его, наверное, было наиболее интеллигентным из всех присутствующих: небольшая бородка с усами, очки в тонкой оправе, не короткие, но и не длинные тёмные волосы, аккуратно причёсанные. В качестве отдельного опознавательного знака можно было использовать и небольшой шрам над левой бровью.
— Привет, Ник, — поздоровался Северус. — Знакомься, это мой друг Августус из Британии, а это Ник, — сказал он, обращаясь уже к Руквуду. — Ты сам говорил, что в это время к тебе всегда можно заходить, — произнёс он Нику, словно оправдываясь.
— Да всё нормально, — ответил тот и пожал Руквуду руку.
— Почти, — улыбнулся Александр Николаевич. — Вообще про суть тёмной магии существует столько мнений, сколько и волшебников. Но я тебе поведаю о том, как понимаю её я, — он снова прервался на питьё напитка.
А Северус приготовился слушать.
— Видишь ли, я считаю, что тёмные искусства проявляют нашу — человеческую — сущность, — начал рассказывать он. — Внутри каждого человека находится тьма. Она может прятаться в самой глубине, а может крыться на поверхности, она может проявляться как тяга к деструктивным действиям, а может просачиваться через, казалось бы, самые добрые или безобидные поступки, — он поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее. — Но, в конце концов, именно тьма в итоге и определяет нашу с тобой жизнь, наши личности. И тёмные искусства — это умение принять себя таким, какой ты есть, умение заглянуть и обратиться к тьме внутри тебя.
— А как же тогда насчёт опасности занятия ими? — едва ли не перебил учителя Северус.
— Так это и есть самое опасное — обратиться к самому себе, — бесхитростно ответил Александр Николаевич. — Если ты будешь недостаточно осторожен, то тьма внутри может пожрать тебя, оставив только оболочку — и тогда ты говно и самонадеянный кретин, а не специалист по тёмным искусствам. Настоящая тёмная магия — это всегда балансирование на грани, это умение воззвать к своей сущности и использовать истинные свои возможности…
— И поэтому какой-нибудь Дамблдор ей так сопротивляется? — решил выяснить Снейп.
— Я думаю, что да, — заметил Александр Николаевич, поднося чашку с напитком для очередного глотка. — Но он не учитывает одного факта: можно всю жизнь пытаться загнать тьму поглубже, сопротивляться ей, но уничтожить её — значит уничтожить человеческую натуру. А её можно уничтожить, лишь будучи поглощённым тьмой, — Александр Николаевич улыбнулся. — Поэтому Дамблдор может бороться со своей сущностью даже в каких-нибудь мелочах, он может каждое своё действие выверять, пытаться достичь максимального блага — но всё, чего он тогда добьётся, приведёт только к большим жертвам и большему злу. Достаточно иронично, не правда ли? — он издал смешок.
— Да, забавно, — подтвердил Снейп.
— Я тоже так думаю. Собственно, — он усмехнулся, — именно этому я и буду тебя учить в том числе. Как обратиться к тьме внутри, отдаться ей, но не позволить себя поглотить. Именно это и является самым главным в занятиях тёмной магией… ну, как я считаю.
Помимо подобных бесед, ещё одной особенностью обучения у Александра Николаевича было то, что после теории они чаще всего переходили и к практике. Да, так было и в Хогвартсе — а на некоторых уроках там практике уделяли значительно больше внимания, нежели теории — но здесь всё было чётче систематизировано. В случае тёмной магии практикой в основном были испытания тёмных заклинаний на животных, существах и немногих попадавших к ним магглах. И для того, чтобы наблюдать за пытками, как Круциатусом, так и более отвратительными на вид, за убийствами и мучениями, а также и за более редким целительством и прочими вариантами использования тёмных искусств — в этом деле без обращения к тьме внутри себя, как это называл Александр Николаевич, было не обойтись. Впрочем, даже так эти занятия выматывали его — больше эмоционально, чем физически. Появлялось ощущение, что он словно создан нести мучения и смерть… мучения — в массы, смерть всем и каждому, мрак, ненависть и ужас — по всей земле… И это переносилось очень тяжело. Наверное, легче было раствориться в этой тьме и выгореть — и Северус даже начинал понимать, почему некоторые так и заканчивают, лишаясь от тёмных искусств всего человеческого — но он ни в коем случае не мог себе это позволить.
За распахнутой дверью их встретила тьма, казавшаяся практически материальной — пробивавшийся в дверной проём свет тонул в помещении, будучи ею съеденным. Тьма распахнулась и приняла их в свои объятия…
А секундой позже зажёгся свет. Комната оказалась обычной прихожей — правда, скорее маггловского, а не магического типа. Встречал Северуса с Августусом достаточно молодой — вряд ли сильно старше тридцати — мужчина. Хотя, конечно, сам Снейп был и того моложе, а Августус, вероятно, был его ровесником. Одет мужчина тоже был по-маггловски: в свитер, брюки и кроссовки немного необычного для городских жителей вида. Лицо его, наверное, было наиболее интеллигентным из всех присутствующих: небольшая бородка с усами, очки в тонкой оправе, не короткие, но и не длинные тёмные волосы, аккуратно причёсанные. В качестве отдельного опознавательного знака можно было использовать и небольшой шрам над левой бровью.
— Привет, Ник, — поздоровался Северус. — Знакомься, это мой друг Августус из Британии, а это Ник, — сказал он, обращаясь уже к Руквуду. — Ты сам говорил, что в это время к тебе всегда можно заходить, — произнёс он Нику, словно оправдываясь.
— Да всё нормально, — ответил тот и пожал Руквуду руку.
Страница 17 из 31
