Эрих

Я буду искать в приютах.

— Не волнуйся, мы все займемся поисками, — вздохнул Фюрстенберг, устало откинувшись в кресле. — Наша семья ведет с магглами дела, поэтому мы немало знаем о них. Я разошлю запросы всем знакомым и рано или поздно Эрих найдется.

— Нужно найти его как можно раньше — он совершенно не знает их мир, — в груди больно закололо от мысли, что где-то там совершенно один сидит и плачет мой брат, которого в один момент вышвырнули из дома и как бродячего щенка подкинули к чужому порогу. — Он совсем маленький, он не будет молчать о магическом мире. Я так боюсь, что с ним могут что-то сделать.

— Я уверена, Эрих сильный, он выдержит и дождется нас, — Глория поднялась из-за стола и ласково погладила меня по голове. — Геллерт, тебе нужно отдохнуть. Хотя бы ради брата, чтобы собрать как можно больше сил для его поисков.

— Хорошо, — мне очень не хотелось обманывать ее, но после того, что я узнал, один разговор не терпел отлагательств.

Дождавшись, когда все разойдутся по комнатам, я прокрался к камину и, кинув в него горсть дымолетного порошка, шепотом назвал адрес своего дома.

Прошло всего несколько суток, но мне казалось, что я вернулся в этот дом спустя долгие годы. Может, из-за того, что луна заглядывала в окно, рассвечивая зал в мрачные черно-серые тона, дом казался мне застывшим и неживым, а может, из-за того, что счастливые воспоминания, которые просыпались внутри при взгляде на шторы, за которыми любил прятаться Эрих, или на любимую им статуэтку грифона, теперь поблекли и вызывали во мне кипящую ярость. Теперь все здесь казалось мне другим.

Я долго стоял посреди зала и представлял, о чем могла думать моя мать, когда решала выкинуть своего сына? Она была здесь, в доме, где он вырос, но вспоминала ли она в этот миг день, когда он родился, или его первые слова? Жалела ли она хоть о чем-нибудь?

Появившаяся Энни заставила меня вздрогнуть. Домовушка была очень стара и нянчила, возможно, еще моего прадеда, поэтому мне было сложно разобрать эмоции на ее сморщенном лице.

— Молодой хозяин, вас ожидают в малой гостиной.

— Энни, — я подошел совсем близко, встал на одно колено. — Энни, скажи — ты знаешь, где Эрих?

Она рванулась из моих рук, но я схватил ее крепче.

— Энни, прошу тебя, ответь, Эрих в опасности, я должен его найти! — она сгорбилась и прижала к глазам маленькие кулачки. Всхлипнула. — Если тебе запретили говорить, просто кивни. Его выгнали из дома? Он у магглов? — она мелко закивала головой, со стороны это больше походило на дрожь. — Ты можешь перенести меня к нему? Или доставить его сюда?

— Маленький хозяин так долго плакал, — сказала она еле слышно, растирая слезы по щекам.

— Он плакал и звал меня, постоянно, и днем, и ночью. Энни все слышала, Энни хотела сойти с ума или умереть, чтобы не слышать, а потом старший хозяин что-то сделал, и теперь Энни совсем ничего не слышит. Простите, Энни не боится умереть для маленького хозяина, но Энни не может ослушаться приказа.

— Ты не виновата, Энни. Я найду его, но мне нужна помощь. Ты можешь намекнуть, где он сейчас?

— Там… дворец у реки и громкие часы на башне.

Когда я разжал руки, Энии с хлопком исчезла, а я поднялся с колен и направился в гостиную.

Меня явно давно ждали — двери были распахнуты, а в комнате витало знакомое напряжение, которое появлялось в те минуты, когда родители вынуждены были проводить друг с другом больше положенного времени. Я остановился в проеме, рассматривая непринужденно читающего отчеты отца и наблюдающую за игрой огня в камине мать.

— Ты задержался, Геллерт, — отец бросил на меня недовольный взгляд и снова повернулся к бумагам. — Теперь наши планы сдвинулись на несколько дней, а еще ты пропустил важный прием. Я надеюсь, ты пришел в себя, и теперь мы сможем заняться делами.

— Мы понимаем, что ты расстроен, — вступила в разговор мать, видя, что я никак не реагирую на их слова, — но ты не должен забывать о своих обязанностях. Ты не можешь позволить скорби взять над собой верх. Мы скорбим не меньше твоего, но при этом…

— Скорбите? У вас повернулся язык сказать, что вы скорбите? Вы?!

— Не смей повышать на нас голос, — она перестала изображать сочувствие, которому я, впрочем, все равно не поверил, и снова отвернулась к камину. — Ты не в себе, иди спать — утром поговорим.

— Нет, мы поговорим сейчас! — я с силой ударил кулаком по стене и шагнул вперед. — Вы считаете, что после того, что вы сделали, я проведу хоть одну лишнюю минуту в этом доме? Где мой брат, отвечайте!

— Мне очень интересно, кто тебе рассказал, — отец отложил бумаги на журнальный столик и раздраженно вздохнул. — Все было бы намного проще, если бы ты ничего не узнал. Пойми, Геллерт, ему будет лучше в маггловском мире, среди таких же, как он. Здесь он бы превратился в изгоя, в позор семьи.