Откровение

— Ну, эта гарпия была сильна, — хохотнул Тарарах, нанося на руку Ваньки заживляющую мазь.

— Ага, — улыбнулся мальчик.

Ему всегда нравилось помогать Тарараху, пить с ним чай, хотя и очень осторожно, перед этим тайно почистив кружку заклинанием, и просто разговаривать. Старший товарищ, учитель и хороший друг — вот кто был для Ваньки Тарарах.

— Чем собираешься заняться по окончании учебы? — поинтересовался питекантроп, убирая банку с мазью в шкаф.

— Думаю уехать в лес лечить зверей.

— А Таня?

Ванька не ответил. Он все для себя решил, но понимал, что давно потерял право думать лишь о себе. Таня не понимала его решения, упрямилась просто принять его, а Ванька не мог это игнорировать. Все это казалось неправильным и слишком сложным.

Тарарах понял все по долгому молчанию Валялкина. Хмыкнул, покачал головой. Он не стал ничего говорить в ответ, лишь разжег огонь в кострище, поставил чайник и уселся на табурет.

— Хочу тебе кое-что рассказать, — сказал он через минуту. — Это никак не связано с твоей ситуацией, так что не принимай на свой счет. Я никому об этом никогда не рассказывал, и знает об этом лишь Сарданапал. И ты не сможешь никому об этом говорить. Понял?

Ванька кивнул. Ему казалось, что услышит историю об очередном Красавце или принце-медведе. Тарарах всегда казался ему простым, житейским, и Валялкин не ждал, что история может выйти за пределы его понимания.

Без предыстории или какой-либо подготовки Тарарах сказал:

— У меня нет эйдоса.

— Что? — Ванька открыл рот от удивления. — Как? Ты… — ему было сложно произнести эту страшную мысль вслух. — Ты…

— Нет, — Тарарах покачал головой, — я не заключал сделок, не терял его и не закладывал за блага.

— Но… — мозг отказывался понимать.

Ваньке всегда казалось, что у хороших людей эйдос есть по определению, потому что они хорошие люди, не способные обменять вечность на что-то земное. А Тарарах был хорошим человеком. Вспыльчивым, импульсивны, мог стукнуть кого-нибудь или разбить что-то сгоряча, но все равно оставался самым добрым, кого знал Валялкин.

— У меня его никогда не было, — Тарарах улыбнулся, снимая чайник с огня.

Он разлил кипяток по стаканам, добавил заварку и варенье. Казалось, что он рассказывает какую-то обыденную историю, а не ужасную правду, к которой Ванька по непонятным ему причинам не был готов.

— Но так не бывает, — наконец выдавил мальчик. — Все рождаются с эйдосами, это же правило, это устройство мира…

— Да, — кивнул Тарарах, пододвигая один из стаканов с чаем к Ваньке, — устройство мира. Нынешнего.

Выделенное последнее слово было как вспышка в сознании Валялкина, но понимание пока не пришло. Он всегда считал, что мироздание не менялось никогда. К слову, Ванька редко когда задумывался о подобных вещах, давно приняв для себя, что не стоит лезть в высшие материи. Он нашел свое место и не хотел покидать его.

— Нынешнего? — глухо повторил мальчик.

— Вспомни, кто я такой, — Тарарах со звуком отхлебнул из своего стакана. Ванькин чай все еще был нетронут. — Сколько я живу?

Питекантроп — тупиковая ветвь. Ванька всегда это знал, но никогда не обдумывал эту информацию. В его понимании Тарарах родился очень-очень давно и получил бессмертие по счастливой случайности, но Валялкин никогда не задумывался об истинных масштабах.

— Семь сотен тысяч лет, — в голосе Тарараха послышалась грусть. — Я живу дольше всех живых, разве что древние боги меня старше. Я наблюдал за изменением мира, сам менялся вместе с ним, развивался. Наверно, вместе с бессмертием получил что-то еще, что и развило мой мозг до уровня кроманьонцев. Я не умен, нет, я это понимаю. Мне чужды науки, красивые речи и изысканные манеры. Но тем ни менее я научился говорить и ухаживать за животными, причем не только примитивными средствами, какими пользовались в мое время, но и нынешними. Моя память увеличилась, порой мне кажется, что я запоминаю намного лучше любого современного человека.

— Но почему у тебя нет эйдоса? — Ванька немного пришел в себя и взял свой стакан с чаем в руки, но пить не стал.

— Тогда, когда я родился, ни у кого не было эйдосов, так как не было Света в современном понимании этого слова. Он тогда только зарождался, так как люди начали отличаться от животных. У них начала развиваться культура, мораль, совесть — все это и было началом. И в конце концов Свет организовался в целую структуру. Наблюдая за эволюцией и развитием человека, они решили создать своего человека, идеального, непорочного. Вот только, как всем известно, это закончилось тем, что падшие стражи Света совратили эдемских людей, и те так же пали. Вот только их Свет еще не был утерян. Они разнесли его среди людей, дали потомкам. И так люди начали рождаться с эйдосами. Потомки эдемских людей перемешались с остальными.