Откровение

Есть маги, которые считают, что они произошли от эдемских, гнут пальцы, кичатся своим происхождением, хотя большинство родословных куплены. А толку-то?

Тарарах покачал головой.

Ванька пил чай и просто слушал. Ему было сложно понять это, сложно было перестроить свое мировоззрение. Но ведь, в конце концов, ничего же не изменилось. Какая разница, что было тогда?

— Поэтому Сарданапал забрал тебя на остров? — в голову вдруг пришла неожиданная мысль.

Тарарах кивнул.

— Никто не знает, что я появился задолго до стражей. Все верят в их начало, причем даже нынешние стражи. Мало кто из них знает истинную правду. Первостражи давно мертвы, и в далеком прошлом они делали все, чтобы никто не узнал, что их создали люди. Может, они и сами этого не понимали.

Ванька кивнул. И он понял, почему не должен об этом рассказывать. Будет катастрофа, если стражи Мрака даже задумаются о подобном. Свет наврал — вот, что они покажут людям, и начнется пропаганда, дезинформация и ускоренная деградация духа.

Всего один человек и правильная подача — и не станет ничего. Ванька никогда не подозревал, что мир держится на грани, что он настолько хрупок.

— А как же древние боги?

— Они знали, ведь они появились из первоначального хаоса задолго до людей. Они создали основную материю. Стражи Света тогда были сильны. И была битва, страшная, безжалостная, кровавая. Боги пали, хотя в них продолжали верить и поклоняться им. Многие из них были заключены за Жуткие Ворота, кого-то отправили в Потусторонний мир. Вот тогда и появилась окончательная история создания мира, какой мы ее знаем, а богам, что остались, перекроили сознание. Даже сама Смерть подчинилась.

— И ты единственный, который знает об этом?

— Я единственный из ныне живущих, кто застал это. Даже Сарданапал не все знает.

Ванька иначе посмотрел на Тарараха. Несмотря на одиночество, отчаянье, боль, битвы, изменения и знание правды, он оставался тем, кем был: добрым мягкосердечным человеком. Он принял мир таким, какой он есть, принял его правила и свойство изменяться. У него не было эйдоса, но он ему и не нужен был, ведь он один из тех, кто создал Свет. Даже та история про холодную зиму была свидетелем.

Вечность ему и так обеспечена, здесь, на Земле, и эта вечность не отягощала его, как остальных бессмертных. Он знал, что он хочет, он делал то, что ему нравилось и то, что считал правильным. А что еще нужно для счастья?

— За твою короткую жизнь, — продолжил Тарарах после молчания, — ты не заметишь изменений. Но тем ни менее мир меняется настолько быстро, что, оборачиваясь назад, не верится, что когда-то люди только ковырялись палкой в земле.

— Почему ты решил мне все это рассказать? — спросил Ванька, ставя стакан с недопитым чаем возле костра, от которого предметы в берлоге разносили по стенам жуткие картины.

Тарарах пожал плечами.

— Я наблюдал множество историй, многие из которых заканчивались печально по глупости их героев. Они сами рушили свои жизни, забываясь в ссорах по пустякам и мелочности. Эти истории для них были длиной в жизнь, а для меня лишь коротким пшиком. И решение было до боли простое: нужно было лишь принять чужую точку зрения, понять ее, оценить ее важность, а не зацикливаться на себе. Ведь правда, она не одна, ее несколько, и вместе они составляют истину. Свет создал человека, как и человек создал Свет. Мало кто осознает, что две эти противоречивые правды могут существовать одновременно, дополнять друг друга.

Ванька задумчиво кивнул.