Фандом: Книжный магазин Блэка, Доктор Кто. Давайте представим, что Бернард Блэк постоянно сидит в своём магазине не просто так. У него для этого есть особая причина.
Добавить в моё избранное
116 мин, 47 сек 1636
— Все будет хорошо, Бернард, — прозвучал в его голове спокойный и уверенный ответ.
— Я умираю, — пожаловался Бернард. — И все становится только хуже.
— Все умирают… Все всегда умирают… Но у тебя еще есть время.
— У меня постоянно все болит. Я устал. Можно я не пойду сегодня за газетами?
— Нет, Бернард. Ты знаешь, что ты должен.
Бернард, оперевшись на столешницу, тяжело поднялся. Сердце привычно кольнуло, отдав болью в левую руку, печень заныла, в правом колене что-то хрустнуло, а во рту почувствовалась горечь. Он подождал, когда боль станет хотя бы терпимой, выпрямился во весь рост, достал сигарету, закурил и пошел в газетный киоск, расположенный в конце квартала.
Семнадцать лет назад
Бернард бежал изо всех сил. Легкие разрывало, сердце билось так, что казалось — их у Бернарда два: одно расположилось где-то в гортани, а второе болталось в желудке, подпрыгивая в такт бегу. Он знал, что шансов на спасение нет: их пятеро, и они вооружены ножами и кастетами; его уже почти догнали и хотят убить. Это была не его «разборка», он пришел, как его попросили, «для массовки», но все, кто с ним был, разбежались в самом начале драки, а он остался один — без оружия и без поддержки. В двадцать лет уже можно было научиться не попадать в такие ситуации, но у Бернарда — с самого детства члена одной из лондонских уличных банд — выбора просто не было.
Он пробежал вдоль площади Рассела, свернул в плохо освещенный переулок и выбежал на узкую и тихую улицу. Здесь на цокольных этажах домов везде были магазинчики, но все они, как казалось, были закрыты.
— Помогите! — крикнул Бернард во весь голос. Сейчас он был согласен на арест за нарушение тишины и покоя жителей этого элитного района, лишь бы спастись.
Он увидел, что один магазин еще работает — в окнах был свет, а дверь была приоткрыта, и, не раздумывая, забежал внутрь.
— Здрассьте… Простите… Я…, — затараторил Бернард и вдруг понял, что, во-первых, он находится в этом помещении один, а, во-вторых, никакой это не магазин, а вполне просторный зал, стены которого только оклеены фотообоями с изображением интерьера книжного магазина. Никаких дверей, кроме входной, и никакой мебели внутри не было.
«Наверное, это какой-то павильон для съемок», — почему-то подумал Бернард и осознал, что теперь его в этом хорошо освещенном зале отлично видно с улицы, и сейчас его заметят и начнут убивать, а он сам себя загнал в ловушку. Он видел, как преследователи подошли к витрине, видел их перекошенные от злобы лица и попятился к задней стене с изображением письменного стола.
Ему хотелось лечь на пол, сжаться в комок и уже как-нибудь быстро и безболезненно умереть, но он, повинуясь своим уличным представлениям о чести, решил встретить свою смерть с достоинством, поэтому гордо поднял голову, перестал отступать и шагнул в центр зала.
Однако даже в приоткрытую входную дверь никто не зашел.
— Куда он делся?! — прорычал один из несостоявшихся убийц, посмотрел по сторонам и, махнув рукой своим подельникам, повел их прочь от магазина.
На Бернарда в этот момент обрушилась такая усталость, что он подошел к стене, прислонился к ней спиной и сполз на пол. Посидев так с полминуты, он попробовал подумать о том, что сейчас случилось, но все мысли словно кто-то остановил снаружи, все силы разом закончились, Бернард завалился на бок и моментально заснул.
Ночью он проснулся от того, что захотел в туалет. Бернард открыл глаза и увидел, что перед ним стоит самый настоящий деревянный письменный стол, возле которого стоит настоящий деревянный стул. Он помотал головой и кое-как встал, держась за стену.
Бернард крепко зажмурился, сосчитал мысленно до пяти и снова открыл глаза. Стол и стул стояли на том же месте, а еще он заметил, что столешница оклеена теми же странными фотообоями только с очень реалистичными изображениями телефонного аппарата, бухгалтерской книги, чернильного набора и дырокола. Бернард даже провел по столешнице рукой — абсолютно все на ней было нарисовано. Он осмотрелся в поисках еще каких-нибудь новых вещей и увидел, что на противоположной от входа стене появилась дверь. Бернард подошел к ней, осторожно потрогал гладкую и холодную металлическую ручку, повернул ее и решительно рванул дверь на себя. За ней оказалась совершенно заурядная кухня, если не считать того факта, что обеденный стол и стулья в ней были настоящими, а плита, холодильник и мойка — также изображенными на фотообоях. Кухню заливал ярко-белый холодный свет, источник которого Бернард не смог найти. В кухне была еще одна дверь, которая, как он тут же выяснил, вела в туалет, слава богу, самый настоящий.
Выйдя из туалета, Бернард машинально направился к раковине, открыл кран и подставил руки под струю холодной воды. Она лилась как-то неправильно — слишком медленно, ровно и бесшумно, словно это была не вода, а бесцветное прозрачное желе, хотя на ощупь она была обычной водой.
— Я умираю, — пожаловался Бернард. — И все становится только хуже.
— Все умирают… Все всегда умирают… Но у тебя еще есть время.
— У меня постоянно все болит. Я устал. Можно я не пойду сегодня за газетами?
— Нет, Бернард. Ты знаешь, что ты должен.
Бернард, оперевшись на столешницу, тяжело поднялся. Сердце привычно кольнуло, отдав болью в левую руку, печень заныла, в правом колене что-то хрустнуло, а во рту почувствовалась горечь. Он подождал, когда боль станет хотя бы терпимой, выпрямился во весь рост, достал сигарету, закурил и пошел в газетный киоск, расположенный в конце квартала.
Семнадцать лет назад
Бернард бежал изо всех сил. Легкие разрывало, сердце билось так, что казалось — их у Бернарда два: одно расположилось где-то в гортани, а второе болталось в желудке, подпрыгивая в такт бегу. Он знал, что шансов на спасение нет: их пятеро, и они вооружены ножами и кастетами; его уже почти догнали и хотят убить. Это была не его «разборка», он пришел, как его попросили, «для массовки», но все, кто с ним был, разбежались в самом начале драки, а он остался один — без оружия и без поддержки. В двадцать лет уже можно было научиться не попадать в такие ситуации, но у Бернарда — с самого детства члена одной из лондонских уличных банд — выбора просто не было.
Он пробежал вдоль площади Рассела, свернул в плохо освещенный переулок и выбежал на узкую и тихую улицу. Здесь на цокольных этажах домов везде были магазинчики, но все они, как казалось, были закрыты.
— Помогите! — крикнул Бернард во весь голос. Сейчас он был согласен на арест за нарушение тишины и покоя жителей этого элитного района, лишь бы спастись.
Он увидел, что один магазин еще работает — в окнах был свет, а дверь была приоткрыта, и, не раздумывая, забежал внутрь.
— Здрассьте… Простите… Я…, — затараторил Бернард и вдруг понял, что, во-первых, он находится в этом помещении один, а, во-вторых, никакой это не магазин, а вполне просторный зал, стены которого только оклеены фотообоями с изображением интерьера книжного магазина. Никаких дверей, кроме входной, и никакой мебели внутри не было.
«Наверное, это какой-то павильон для съемок», — почему-то подумал Бернард и осознал, что теперь его в этом хорошо освещенном зале отлично видно с улицы, и сейчас его заметят и начнут убивать, а он сам себя загнал в ловушку. Он видел, как преследователи подошли к витрине, видел их перекошенные от злобы лица и попятился к задней стене с изображением письменного стола.
Ему хотелось лечь на пол, сжаться в комок и уже как-нибудь быстро и безболезненно умереть, но он, повинуясь своим уличным представлениям о чести, решил встретить свою смерть с достоинством, поэтому гордо поднял голову, перестал отступать и шагнул в центр зала.
Однако даже в приоткрытую входную дверь никто не зашел.
— Куда он делся?! — прорычал один из несостоявшихся убийц, посмотрел по сторонам и, махнув рукой своим подельникам, повел их прочь от магазина.
На Бернарда в этот момент обрушилась такая усталость, что он подошел к стене, прислонился к ней спиной и сполз на пол. Посидев так с полминуты, он попробовал подумать о том, что сейчас случилось, но все мысли словно кто-то остановил снаружи, все силы разом закончились, Бернард завалился на бок и моментально заснул.
Ночью он проснулся от того, что захотел в туалет. Бернард открыл глаза и увидел, что перед ним стоит самый настоящий деревянный письменный стол, возле которого стоит настоящий деревянный стул. Он помотал головой и кое-как встал, держась за стену.
Бернард крепко зажмурился, сосчитал мысленно до пяти и снова открыл глаза. Стол и стул стояли на том же месте, а еще он заметил, что столешница оклеена теми же странными фотообоями только с очень реалистичными изображениями телефонного аппарата, бухгалтерской книги, чернильного набора и дырокола. Бернард даже провел по столешнице рукой — абсолютно все на ней было нарисовано. Он осмотрелся в поисках еще каких-нибудь новых вещей и увидел, что на противоположной от входа стене появилась дверь. Бернард подошел к ней, осторожно потрогал гладкую и холодную металлическую ручку, повернул ее и решительно рванул дверь на себя. За ней оказалась совершенно заурядная кухня, если не считать того факта, что обеденный стол и стулья в ней были настоящими, а плита, холодильник и мойка — также изображенными на фотообоях. Кухню заливал ярко-белый холодный свет, источник которого Бернард не смог найти. В кухне была еще одна дверь, которая, как он тут же выяснил, вела в туалет, слава богу, самый настоящий.
Выйдя из туалета, Бернард машинально направился к раковине, открыл кран и подставил руки под струю холодной воды. Она лилась как-то неправильно — слишком медленно, ровно и бесшумно, словно это была не вода, а бесцветное прозрачное желе, хотя на ощупь она была обычной водой.
Страница 2 из 33
