Фандом: Книжный магазин Блэка, Доктор Кто. Давайте представим, что Бернард Блэк постоянно сидит в своём магазине не просто так. У него для этого есть особая причина.
Добавить в моё избранное
116 мин, 47 сек 1689
— Старший инспектор, э-э-э…, мистер Смит, — проговорил мужчина в зеленом комбинезоне, — может, вам будет удобнее перейти в зрительный зал?
Доктор согласился, ведь торопиться ему было некуда.
По пути к зрительному залу Доктору попалась висящая на стене холла афиша, на которой была фотография Бернарда и надпись: «Стендап-комик Бернард Блэк с новой программой» Можно посмеяться. Нужно подумать«. Что такое» стендап«, Доктор не знал, но слова» комик«и» Бернард Блэк«, стоящие в одном предложении, его очень удивили.»
Зрителей собралось много, как он прикинул, тысячи три — три с половиной. Доктор прошел в зал и встал сбоку возле двери, предъявив служащему театра телепатическую бумагу вместо билета.
Бернард сидел на сцене на высоком табурете.
— Как вы, может быть, слышали, — сказал он, показывая на трость, — полгода назад я пытался сбить автобус. У меня не получилось: эти красные двухэтажные штуки в последнее время делают такими крепкими, что мне только удалось разбить ему левый поворотник…
«Бернарда сбил автобус, и он все равно выжил? — поразился Доктор. — Какие же в тот день у него были числа?»
— Знаете, чем дольше люди лежат в травматологии, тем веселее они рассказывают о том, как туда попали. Вот, например, привозят одного — все лицо поцарапано, сломаны обе ключицы и семь ребер, проткнуто легкое. Спросил я его, что с ним случилось, а он: «Не могу сейчас об этом говорить». Возможно, думаю, он — полицейский, который преследовал террориста, догнал, вступил с ним в драку, победил и предотвратил взрыв в «Маркс и Спенсер» на Саутгемптон-роу? А, может, пожарный, на которого упала горящая балка, когда он спасал учеников младшей школы? У человека травмы, видно, что он страдает, и я оставил его в покое. Но! Проходит неделя, и он, потягивая больничную бурду через трубочку, ухохатываясь, рассказывает:«Понимаешь, чувак, один кореш привез мне из Барселоны такую, знаешь, маленькую любительскую тарзанку, и мы с другими корешами решили прыгнуть с ней с моста над нашей местной речушкой. Все привязали, как надо, все вроде проверили, хоть и пьяные были ну просто в стельку! Я и прыгнул». Спрашиваю: «Что, тарзанка оборвалась?» Он, продолжая ржать:«Нет, чувак. Все путем было. Тарзанка была совсем немного длиннее, чем надо, я ударился головой об воду, и меня вырубило». Удивляюсь: «Ничего себе» немного длиннее!«У тебя же все сверху переломано, и лицо расцарапано!». Он ставит стакан на тумбочку и отвечает: «Так это уже потом было. Кореша, хоть и пьяные, но испугались, пригнали грузовик к самой воде, положили меня в кузов и повезли в больницу». Тут он замолкает и ждет моей реакции. Не выдерживаю: «Ну, и что дальше?» Он тянет паузу, тянет и говорит:«Положили меня в кузов, собрались ехать, а… тарзанку забыли отвязать!»
Зрители засмеялись, Доктор, представив эту ситуацию, улыбнулся, а Бернард продолжил:
— А если серьезно, то в больнице мало смешного. Иногда люди там умирают. Не попадайте туда. Не пейте алкогольные напитки, если собираетесь вести машину, пристегивайте ремни безопасности, не ешьте просроченные продукты, не открывайте двери незнакомцам и все такое. Берегите свое время! Оно не бесконечное, да? Люди вообще относятся ко времени слишком легкомысленно. Знаете, иногда кто-нибудь скажет: «У меня сегодня весь день ощущение, что сегодня пятница, хотя сегодня — четверг!», и я считаю, что это настоящая глупость. Вдумайтесь: у человека есть какое-то особенное ощущение пятницы, как будто пятница на этой неделе имеет что-то общее с пятницей на прошлой и пятницей, которая была полгода, год, десять, двадцать, тысячу лет назад. Мы представляем время циклично: тогда была пятница, опять будет пятница, и так будет происходить еще очень долго. Повторяются дни недели, праздники, наши личные даты, и мы этим себя успокаиваем. Если все идет по плану, по циклу, значит, все в порядке. Ни хрена не в порядке, я вам скажу! Время не движется по кругу. Оно началось и оно закончится. Та пятница на прошлой неделе никак не соотносится с пятницей на этой. Это другой момент времени! Пятница, Рождество, день рождения тетушки Полин — это условности, которые мы сами создали себе, чтобы как-то упорядочить весь этот ужас. И мы несемся с довольно большой скоростью на маленьком голубом шарике, который еще и вращается, вокруг звезды, являющейся, по сути, огромным ядерным реактором, который, в свою очередь, находится на краю галактики, втягивающейся в колоссальную черную дыру…
Зрители притихли.
— Часы. Круглые такие, со стрелками. Одна из самых нелепых вещей. Даже среди приборов со стрелками они нелепы. Представьте, к примеру, спидометр. Двести миль в час — его последняя отметка. Все понятно: эта отметка — граница возможного, пик, катарсис, в ней есть, в конце концов, смысл! Либо ты сбросишь скорость, либо умрешь — третьего не дано. А часы? Они только обещают кульминацию, но никогда ее не дают. Вы задумывались когда-нибудь, как странно смотрятся числа «двенадцать» и«один», расположенные рядом на циферблате?
Доктор согласился, ведь торопиться ему было некуда.
По пути к зрительному залу Доктору попалась висящая на стене холла афиша, на которой была фотография Бернарда и надпись: «Стендап-комик Бернард Блэк с новой программой» Можно посмеяться. Нужно подумать«. Что такое» стендап«, Доктор не знал, но слова» комик«и» Бернард Блэк«, стоящие в одном предложении, его очень удивили.»
Зрителей собралось много, как он прикинул, тысячи три — три с половиной. Доктор прошел в зал и встал сбоку возле двери, предъявив служащему театра телепатическую бумагу вместо билета.
Бернард сидел на сцене на высоком табурете.
— Как вы, может быть, слышали, — сказал он, показывая на трость, — полгода назад я пытался сбить автобус. У меня не получилось: эти красные двухэтажные штуки в последнее время делают такими крепкими, что мне только удалось разбить ему левый поворотник…
«Бернарда сбил автобус, и он все равно выжил? — поразился Доктор. — Какие же в тот день у него были числа?»
— Знаете, чем дольше люди лежат в травматологии, тем веселее они рассказывают о том, как туда попали. Вот, например, привозят одного — все лицо поцарапано, сломаны обе ключицы и семь ребер, проткнуто легкое. Спросил я его, что с ним случилось, а он: «Не могу сейчас об этом говорить». Возможно, думаю, он — полицейский, который преследовал террориста, догнал, вступил с ним в драку, победил и предотвратил взрыв в «Маркс и Спенсер» на Саутгемптон-роу? А, может, пожарный, на которого упала горящая балка, когда он спасал учеников младшей школы? У человека травмы, видно, что он страдает, и я оставил его в покое. Но! Проходит неделя, и он, потягивая больничную бурду через трубочку, ухохатываясь, рассказывает:«Понимаешь, чувак, один кореш привез мне из Барселоны такую, знаешь, маленькую любительскую тарзанку, и мы с другими корешами решили прыгнуть с ней с моста над нашей местной речушкой. Все привязали, как надо, все вроде проверили, хоть и пьяные были ну просто в стельку! Я и прыгнул». Спрашиваю: «Что, тарзанка оборвалась?» Он, продолжая ржать:«Нет, чувак. Все путем было. Тарзанка была совсем немного длиннее, чем надо, я ударился головой об воду, и меня вырубило». Удивляюсь: «Ничего себе» немного длиннее!«У тебя же все сверху переломано, и лицо расцарапано!». Он ставит стакан на тумбочку и отвечает: «Так это уже потом было. Кореша, хоть и пьяные, но испугались, пригнали грузовик к самой воде, положили меня в кузов и повезли в больницу». Тут он замолкает и ждет моей реакции. Не выдерживаю: «Ну, и что дальше?» Он тянет паузу, тянет и говорит:«Положили меня в кузов, собрались ехать, а… тарзанку забыли отвязать!»
Зрители засмеялись, Доктор, представив эту ситуацию, улыбнулся, а Бернард продолжил:
— А если серьезно, то в больнице мало смешного. Иногда люди там умирают. Не попадайте туда. Не пейте алкогольные напитки, если собираетесь вести машину, пристегивайте ремни безопасности, не ешьте просроченные продукты, не открывайте двери незнакомцам и все такое. Берегите свое время! Оно не бесконечное, да? Люди вообще относятся ко времени слишком легкомысленно. Знаете, иногда кто-нибудь скажет: «У меня сегодня весь день ощущение, что сегодня пятница, хотя сегодня — четверг!», и я считаю, что это настоящая глупость. Вдумайтесь: у человека есть какое-то особенное ощущение пятницы, как будто пятница на этой неделе имеет что-то общее с пятницей на прошлой и пятницей, которая была полгода, год, десять, двадцать, тысячу лет назад. Мы представляем время циклично: тогда была пятница, опять будет пятница, и так будет происходить еще очень долго. Повторяются дни недели, праздники, наши личные даты, и мы этим себя успокаиваем. Если все идет по плану, по циклу, значит, все в порядке. Ни хрена не в порядке, я вам скажу! Время не движется по кругу. Оно началось и оно закончится. Та пятница на прошлой неделе никак не соотносится с пятницей на этой. Это другой момент времени! Пятница, Рождество, день рождения тетушки Полин — это условности, которые мы сами создали себе, чтобы как-то упорядочить весь этот ужас. И мы несемся с довольно большой скоростью на маленьком голубом шарике, который еще и вращается, вокруг звезды, являющейся, по сути, огромным ядерным реактором, который, в свою очередь, находится на краю галактики, втягивающейся в колоссальную черную дыру…
Зрители притихли.
— Часы. Круглые такие, со стрелками. Одна из самых нелепых вещей. Даже среди приборов со стрелками они нелепы. Представьте, к примеру, спидометр. Двести миль в час — его последняя отметка. Все понятно: эта отметка — граница возможного, пик, катарсис, в ней есть, в конце концов, смысл! Либо ты сбросишь скорость, либо умрешь — третьего не дано. А часы? Они только обещают кульминацию, но никогда ее не дают. Вы задумывались когда-нибудь, как странно смотрятся числа «двенадцать» и«один», расположенные рядом на циферблате?
Страница 31 из 33
