Фандом: Книжный магазин Блэка, Доктор Кто. Давайте представим, что Бернард Блэк постоянно сидит в своём магазине не просто так. У него для этого есть особая причина.
Добавить в моё избранное
116 мин, 47 сек 1647
Голос, в принципе, не требовал от Бернарда слишком большого усердия в бизнесе, а сам Бернард в том, чтобы хоть как-то стараться, тоже не видел смысла, потому что деньги ему тратить было некуда, а на газеты их и так хватало с лихвой. Точно так же голос не возражал и против его пристрастия к алкоголю — Бернарду почему-то казалось, что голос не совсем понимает саму концепцию алкогольных напитков и цель, для достижения которой люди их потребляют. Алкоголь стал для него необходимой анестезией и для тела, и для ума.
Ему нравилось думать о себе как об одиноком капитане большого корабля, который плывет по океану информации с, несомненно, важной миссией. Иногда письменный стол в центре торгового зала представлялся ему некой консолью управления, хотя он и не мог объяснить себе, откуда в его голове взялся этот образ.
Бернард не очень отчетливо, но все же понимал, что он стал сильно отличаться и от своих сверстников, и от людей вообще, ведь до двадцати лет его воспитывала улица, а после — странная вещь (или существо), метод которой заключался в основном в том, чтобы накачать воспитанника самыми разными сведениями под угрозой взрывоподобной головной боли в случае отказа подчиниться.
Его раздражали покупатели, особенно такие, которые выглядели жизнерадостными: они заходили в магазин с улыбкой и с энтузиазмом выбирали книги, останавливаясь на чем-нибудь из творчества Стивена Кинга. Этих покупателей ему хотелось придушить: их ждал приятный вечер в компании с любимым писателем, а Бернард после окончания рабочего дня должен был прочитать от передовицы до выходных данных два десятка газет, что никак нельзя было назвать времяпрепровождением, доставляющим удовольствие.
Он знал, что пугает людей своей эксцентричностью и раздражительностью, а также удивляет их тем, что постоянно находится в магазине и не может далеко от него уйти, но не мог ничего с этим поделать, поэтому люди в жизни Бернарда надолго не задерживались.
— Давай хоть кота заведем, что ли, — предложил как-то Бернард голосу, ожидая вопросов о том, что такое «кот» и зачем его заводить.
— Кота?! — переспросил голос, и Бернард впервые за все время услышал в нем что-то похожее на презрение. — Не люблю котов.
— Почему? — искренне удивился Бернард.
— Он будет бегать, мяукать, драть диван… А потом заболеет.
— И что?
— Ты не сможешь отнести его в клинику. Она слишком далеко.
— Но я могу попросить кого-нибудь это сделать.
— А если никого не будет рядом, ты обречешь животное на страдания. Это слишком жестоко.
— Обрекать кота на страдания — жестоко, а меня — нет?! — возмутился Бернард.
— Ты — совсем другое дело, — холодно ответил голос.
Анна была очень симпатичной и рассудительной девушкой. Она два месяца назад зашла в магазин Бернарда, чтобы купить англо-французский словарь, и Бернард влюбился в нее буквально с первого взгляда и теперь мог часами думать о ее рыжих пышных волосах, голубых глазах, белой сияющей коже и отличной фигуре. Сначала он боялся, что голос в его голове будет против этих мыслей, но ему то ли было все равно, то ли он не понимал, что происходит. Во всяком случае, никаких комментариев и указаний Бернард не получил.
Неудивительно, что ему удалось заинтересовать ее — в тот день он был просто невероятным продавцом книг. Он показывал разные словари, говорил и говорил о них, шутил, перемежая свою речь французскими словечками. Анна смеялась, и Бернард понял, что он ей тоже понравился. С тех пор она заходила почти каждый день, они вели долгие беседы (вот где пригодилась та «воспитательная программа»!) и все больше сближались. Он набрался храбрости и пригласил ее на свидание в паб, который находился в соседнем доме. Анна, к ужасу Бернарда, согласилась.
Сразу же после этого приглашения Бернарда начала мучить совесть, но он решил пока не думать о том, что все может стать «серьезно», и наслаждаться моментом, пока есть такая возможность.
Вечером (прочитав все нужные газеты, разумеется) Бернард стоял перед зеркалом и рассматривал себя. Он постарался выглядеть чуть лучше, чем обычно: выгладил рубашку и брюки, повязал галстук, тщательно побрился и причесался.
«Все равно ужас», — подумал он.
— А, по-моему, нормально, — отозвался голос на эту мысль. — У тебя красивые глаза — такой редкий ореховый оттенок… И волосы хорошие, и руки…
— Да ладно, — перебил Бернард. — Я был бы красивым, если бы выглядел на свои двадцать три года!
— С этим трудно спорить, — согласился голос. — Но мы этого пока не можем изменить.
— Нравится мне это твое «пока», — буркнул Бернард. — Что-то я уже почти уверен, что так и умру в этом магазине.
Ответа не последовало.
Никакого свидания не получилось: как только Анна зашла в паб и увидела Бернарда, она тут же потащила его к выходу, непрерывно говоря о том, что незачем сидеть в душном пабе, когда в такую отличную погоду можно погулять, а потом пойти в театр в трех кварталах отсюда.
Ему нравилось думать о себе как об одиноком капитане большого корабля, который плывет по океану информации с, несомненно, важной миссией. Иногда письменный стол в центре торгового зала представлялся ему некой консолью управления, хотя он и не мог объяснить себе, откуда в его голове взялся этот образ.
Бернард не очень отчетливо, но все же понимал, что он стал сильно отличаться и от своих сверстников, и от людей вообще, ведь до двадцати лет его воспитывала улица, а после — странная вещь (или существо), метод которой заключался в основном в том, чтобы накачать воспитанника самыми разными сведениями под угрозой взрывоподобной головной боли в случае отказа подчиниться.
Его раздражали покупатели, особенно такие, которые выглядели жизнерадостными: они заходили в магазин с улыбкой и с энтузиазмом выбирали книги, останавливаясь на чем-нибудь из творчества Стивена Кинга. Этих покупателей ему хотелось придушить: их ждал приятный вечер в компании с любимым писателем, а Бернард после окончания рабочего дня должен был прочитать от передовицы до выходных данных два десятка газет, что никак нельзя было назвать времяпрепровождением, доставляющим удовольствие.
Он знал, что пугает людей своей эксцентричностью и раздражительностью, а также удивляет их тем, что постоянно находится в магазине и не может далеко от него уйти, но не мог ничего с этим поделать, поэтому люди в жизни Бернарда надолго не задерживались.
— Давай хоть кота заведем, что ли, — предложил как-то Бернард голосу, ожидая вопросов о том, что такое «кот» и зачем его заводить.
— Кота?! — переспросил голос, и Бернард впервые за все время услышал в нем что-то похожее на презрение. — Не люблю котов.
— Почему? — искренне удивился Бернард.
— Он будет бегать, мяукать, драть диван… А потом заболеет.
— И что?
— Ты не сможешь отнести его в клинику. Она слишком далеко.
— Но я могу попросить кого-нибудь это сделать.
— А если никого не будет рядом, ты обречешь животное на страдания. Это слишком жестоко.
— Обрекать кота на страдания — жестоко, а меня — нет?! — возмутился Бернард.
— Ты — совсем другое дело, — холодно ответил голос.
Анна была очень симпатичной и рассудительной девушкой. Она два месяца назад зашла в магазин Бернарда, чтобы купить англо-французский словарь, и Бернард влюбился в нее буквально с первого взгляда и теперь мог часами думать о ее рыжих пышных волосах, голубых глазах, белой сияющей коже и отличной фигуре. Сначала он боялся, что голос в его голове будет против этих мыслей, но ему то ли было все равно, то ли он не понимал, что происходит. Во всяком случае, никаких комментариев и указаний Бернард не получил.
Неудивительно, что ему удалось заинтересовать ее — в тот день он был просто невероятным продавцом книг. Он показывал разные словари, говорил и говорил о них, шутил, перемежая свою речь французскими словечками. Анна смеялась, и Бернард понял, что он ей тоже понравился. С тех пор она заходила почти каждый день, они вели долгие беседы (вот где пригодилась та «воспитательная программа»!) и все больше сближались. Он набрался храбрости и пригласил ее на свидание в паб, который находился в соседнем доме. Анна, к ужасу Бернарда, согласилась.
Сразу же после этого приглашения Бернарда начала мучить совесть, но он решил пока не думать о том, что все может стать «серьезно», и наслаждаться моментом, пока есть такая возможность.
Вечером (прочитав все нужные газеты, разумеется) Бернард стоял перед зеркалом и рассматривал себя. Он постарался выглядеть чуть лучше, чем обычно: выгладил рубашку и брюки, повязал галстук, тщательно побрился и причесался.
«Все равно ужас», — подумал он.
— А, по-моему, нормально, — отозвался голос на эту мысль. — У тебя красивые глаза — такой редкий ореховый оттенок… И волосы хорошие, и руки…
— Да ладно, — перебил Бернард. — Я был бы красивым, если бы выглядел на свои двадцать три года!
— С этим трудно спорить, — согласился голос. — Но мы этого пока не можем изменить.
— Нравится мне это твое «пока», — буркнул Бернард. — Что-то я уже почти уверен, что так и умру в этом магазине.
Ответа не последовало.
Никакого свидания не получилось: как только Анна зашла в паб и увидела Бернарда, она тут же потащила его к выходу, непрерывно говоря о том, что незачем сидеть в душном пабе, когда в такую отличную погоду можно погулять, а потом пойти в театр в трех кварталах отсюда.
Страница 7 из 33
