Фандом: Средиземье Толкина. Бильбо вмешивается в схватку Азога и Торина и получает ранения. Его времяпровождение в госпитале и последующий разговор с королём гномов.
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 6669
Война Пяти Воинств закончилась, но и без неё всем оставалось, что делать: восстанавливать разрушенные битвой и драконом постройки, возводить новые, готовиться к морозам зимы и налаживать жизнь в пустоши. Эти повседневные заботы отнимали у местных всё время и все силы, так что ночью союзники даже часовых не выставляли — до того были измучены.
Ну, почти все.
Несколько мелких камешек сорвались в ручей, потревоженные чей-то сильной ногой. На мгновение на светлом фоне бастиона промелькнула массивная тень — и высокий гном зашёл под защиту Горы, пристально всматриваясь в темноту сияющими тёмными глазами.
Здесь, неподалёку от сокровищницы, расположился временный госпиталь. Драконье тепло ещё не выветрилось, и в помещении было тепло — как раз подходящее условие для того, чтобы раненые не мёрзли. Люди, более изнеженные, чем гномы или те же эльфы, притащили в залу тёплые покрывала, куртки, немного подпаленные или порванные, но ещё идущие для того, чтобы ими укрываться, — словом, всё, что могли найти и что помогло бы защитить лежащих тут от морозных ветров, иногда проникающих сквозь полуоткрытую изломанную дверь. Эльфы, немного поломавшись, разбрелись по долине в поисках мха, трав, цветов, грибов — всего, из чего они были способны сделать отвары или лекарства. Гномы, не особо сведущие в медицине, занялись обустройством временной больницы, стараясь сделать её максимально удобной и комфортной.
В общем, каждый внёс свою лепту.
Осторожно обойдя двух эльфов, тихо переговаривавшихся на своём языке у высокого каменного выступа, заменявшего им стол, Торин подошёл к ширме, отделяющей «приёмную» от угла, где содержали раненых. Коротко вздохнув, он легко проник внутрь и двинулся вперёд, стараясь не шуметь.
Вот и знакомая мордашка! Хоббит спал, свернувшись калачиком, у самой дальней стены. Его раны медленно, но верно заживали — всё-таки Гэндальф очень даже хорошо излечивал магией, да и эльфы по части медицины были те ещё мастера. Правда, вместе с заживляющими лекарствами они давали Бильбо ещё и снотворное — как сказал один из них, для того, чтобы полурослик смог хотя бы во сне отдохнуть.
Король присел на корточки рядом с неподвижно вытянувшимся на тёплых куртках взломщиком. Тот, видно, уже успел принять полагающуюся ему дозу и теперь крепко, безмятежно спал, подложив под голову руки, изукрашенные синяками и заживающими порезами. Дубощит осторожно провёл пальцем по особо длинной и глубокой царапине — та сходила, оставляя после себя тонкий белёсый шрамик. Только сейчас гном заметил, что Бильбо Бэггинс был щедро изукрашен такими вот шрамами — даже, как ни странно, больше, чем сам он. Вместе с этим пониманием душу Торина захлестнула нежность к этому маленькому существу, которое участвовало в своей первой в жизни битве и победило, победило же!
— Мой милый Бильбо, — хрипло прошептал он, наклоняясь и легонько целуя хоббита в щёку.
Тот шмыгнул носом, даже сквозь крепкий сон почувствовав прикосновение холодных губ к разгорячённой коже. Бильбо глубоко вздохнул и перевернулся на спину, укутавшись в одеяло, не прерывая сна, в котором находился. В этом сновидении Торин не злился на него, не грозил сбросить в обрыв, не называл предателем или жалким крысёнышем. Нет, Дубощит был необычайно ласков и глядел на хоббита так же, как тогда, на скале, куда их принесли орлы — дружелюбно, с доверием. А ещё — гном обнимал его, и эти тёплые объятья так нравились Бильбо, что он никогда не хотел бы просыпаться.
Хоббит любил гномьего короля. И больно ему было от понимания того, что больше никогда тот не подойдёт к нему, никогда не обнимет. Никогда эти синие глаза не заблестят так ласково и нежно, никогда уже жёсткие губы не тронет улыбка, адресованная ему… И когда тёплые губы воображаемого Торина коснулись прохладной хоббичьей щеки, из глаз Бэггинса потекли слёзы.
«Предателю не место среди нас!»
Дубощит отдёрнул руку. Бильбо лежал перед ним — такой маленький, израненный, беспомощный… и беззвучно плакал, позволяя слезам стекать по щекам и впитываться в разложенные под ним куртки. У короля ёкнуло сердце, когда он увидел, как судорожно полурослик сжимает в ладонях край покрывала. Наверняка хоббиту снилась недавняя схватка, кровь и ужасы которой должны были надолго отпечататься в его памяти. Бедный, сколько он натерпелся! Нет, конечно, остальные пережили не меньше, но ведь им это хотя бы не в диковинку, а этот малыш впервые в жизни участвовал в настоящем побоище.
Ведомый интуитивным порывом, король гномов лёг рядом с хоббитом, осторожно прижав его к себе, чтобы ненароком не повредить чего в этом нежном тельце. Бильбо вздрогнул, ощутив рядом постороннее присутствие, но не противился, а вскоре и сам приник к тёплому гному, греясь об него — да, в госпитале было тепло, но сквознячки по полу всё же гуляли.
— Мой маленький, славный Бильбо, — прошептал Торин, касаясь растрёпанных волос полурослика.
Ну, почти все.
Несколько мелких камешек сорвались в ручей, потревоженные чей-то сильной ногой. На мгновение на светлом фоне бастиона промелькнула массивная тень — и высокий гном зашёл под защиту Горы, пристально всматриваясь в темноту сияющими тёмными глазами.
Здесь, неподалёку от сокровищницы, расположился временный госпиталь. Драконье тепло ещё не выветрилось, и в помещении было тепло — как раз подходящее условие для того, чтобы раненые не мёрзли. Люди, более изнеженные, чем гномы или те же эльфы, притащили в залу тёплые покрывала, куртки, немного подпаленные или порванные, но ещё идущие для того, чтобы ими укрываться, — словом, всё, что могли найти и что помогло бы защитить лежащих тут от морозных ветров, иногда проникающих сквозь полуоткрытую изломанную дверь. Эльфы, немного поломавшись, разбрелись по долине в поисках мха, трав, цветов, грибов — всего, из чего они были способны сделать отвары или лекарства. Гномы, не особо сведущие в медицине, занялись обустройством временной больницы, стараясь сделать её максимально удобной и комфортной.
В общем, каждый внёс свою лепту.
Осторожно обойдя двух эльфов, тихо переговаривавшихся на своём языке у высокого каменного выступа, заменявшего им стол, Торин подошёл к ширме, отделяющей «приёмную» от угла, где содержали раненых. Коротко вздохнув, он легко проник внутрь и двинулся вперёд, стараясь не шуметь.
Вот и знакомая мордашка! Хоббит спал, свернувшись калачиком, у самой дальней стены. Его раны медленно, но верно заживали — всё-таки Гэндальф очень даже хорошо излечивал магией, да и эльфы по части медицины были те ещё мастера. Правда, вместе с заживляющими лекарствами они давали Бильбо ещё и снотворное — как сказал один из них, для того, чтобы полурослик смог хотя бы во сне отдохнуть.
Король присел на корточки рядом с неподвижно вытянувшимся на тёплых куртках взломщиком. Тот, видно, уже успел принять полагающуюся ему дозу и теперь крепко, безмятежно спал, подложив под голову руки, изукрашенные синяками и заживающими порезами. Дубощит осторожно провёл пальцем по особо длинной и глубокой царапине — та сходила, оставляя после себя тонкий белёсый шрамик. Только сейчас гном заметил, что Бильбо Бэггинс был щедро изукрашен такими вот шрамами — даже, как ни странно, больше, чем сам он. Вместе с этим пониманием душу Торина захлестнула нежность к этому маленькому существу, которое участвовало в своей первой в жизни битве и победило, победило же!
— Мой милый Бильбо, — хрипло прошептал он, наклоняясь и легонько целуя хоббита в щёку.
Тот шмыгнул носом, даже сквозь крепкий сон почувствовав прикосновение холодных губ к разгорячённой коже. Бильбо глубоко вздохнул и перевернулся на спину, укутавшись в одеяло, не прерывая сна, в котором находился. В этом сновидении Торин не злился на него, не грозил сбросить в обрыв, не называл предателем или жалким крысёнышем. Нет, Дубощит был необычайно ласков и глядел на хоббита так же, как тогда, на скале, куда их принесли орлы — дружелюбно, с доверием. А ещё — гном обнимал его, и эти тёплые объятья так нравились Бильбо, что он никогда не хотел бы просыпаться.
Хоббит любил гномьего короля. И больно ему было от понимания того, что больше никогда тот не подойдёт к нему, никогда не обнимет. Никогда эти синие глаза не заблестят так ласково и нежно, никогда уже жёсткие губы не тронет улыбка, адресованная ему… И когда тёплые губы воображаемого Торина коснулись прохладной хоббичьей щеки, из глаз Бэггинса потекли слёзы.
«Предателю не место среди нас!»
Дубощит отдёрнул руку. Бильбо лежал перед ним — такой маленький, израненный, беспомощный… и беззвучно плакал, позволяя слезам стекать по щекам и впитываться в разложенные под ним куртки. У короля ёкнуло сердце, когда он увидел, как судорожно полурослик сжимает в ладонях край покрывала. Наверняка хоббиту снилась недавняя схватка, кровь и ужасы которой должны были надолго отпечататься в его памяти. Бедный, сколько он натерпелся! Нет, конечно, остальные пережили не меньше, но ведь им это хотя бы не в диковинку, а этот малыш впервые в жизни участвовал в настоящем побоище.
Ведомый интуитивным порывом, король гномов лёг рядом с хоббитом, осторожно прижав его к себе, чтобы ненароком не повредить чего в этом нежном тельце. Бильбо вздрогнул, ощутив рядом постороннее присутствие, но не противился, а вскоре и сам приник к тёплому гному, греясь об него — да, в госпитале было тепло, но сквознячки по полу всё же гуляли.
— Мой маленький, славный Бильбо, — прошептал Торин, касаясь растрёпанных волос полурослика.
Страница 2 из 5
