В руинах Эребора

Бэггинс представлял собой зрелище настолько умилительное, что Дубощит задавался вопросом: как он мог так жёстко себя вести по отношению к этому малышу? Как мог пытаться убить его? Как, как?!

Аркенстон все виной. Торин мечтал найти этот камень, обладать им, несмотря ни на что. И это было неверное решение. В погоне за обретением драгоценности Дубощит чуть было не потерял её. Ведь дружба — это и есть та самая ценность, ради которой и умереть не жалко. И из-за алчного света алмаза король забыл это.

А вспомнил слишком поздно…

Или ещё есть шанс?

Пока Торин занимался самобичеванием, хоббит, пригретый его телом, затих, уткнувшись носом в грудь короля. Дубощит перевёл на него свой взгляд. Такой маленький, такой пухленький и по-домашнему нежный, Бэггинс яснее других показал ему, насколько сильно он ошибался. Показал не словом — делом.

И Торин был ему благодарен.

Наутро хоббит проснулся как раз перед приходом Гэндальфа. Старый волшебник навещал Бильбо каждое утро — проверял раны, приносил новости из внешнего мира. Благодаря нему полурослик знал, что за ту неделю, которую он провёл в госпитале, общие силы гномов, эльфов и людей расчистили долину, убрав тела погибших врагов и товарищей. Жители разрушенного Смаугом Эсгарота временно переселились в Гору, помогая её истинным жителям разгребать коридоры и почти заново отстраивать некоторые галереи, особенно пострадавшие от дракона.

Взломщику мучительно хотелось присоединиться к товарищам, но он пока что был слишком слаб, чтобы передвигаться. Эльф, перевязывающий ему раны, сказал, что Бильбо можно будет покинуть госпиталь только тогда, когда луна, почти истаявшая, снова засияет на небесах. И хоббит мучился от скуки и безделья, вслушиваясь в негромкие пересуды врачей, общаясь с товарищами, иногда забегавшими к нему в уголок.

Первое время его единственным развлечением было общение с Фили. Принц был ранен в бок — не сильно, но Дубощит очень волновался за жизнь и здоровье племянника, и тому пришлось почти три дня пролежать в госпитале, строя гипотезы насчёт того, успеют ли они укрепить Гору до того, как в долину придут холода, и хватит ли провизии на всех гномов и людей… Потом гнома выписали, и он быстренько убежал на поиски брата, пообещав почаще навещать Бильбо.

Один раз к хоббиту пришёл Балин. Бэггинс тогда только очнулся после почти двухдневного беспамятства и поэтому не особо запомнил их встречу. Старый гном посидел рядом с неподвижно лежащим полуросликом, тихо бормоча себе под нос что-то на кхуздуле, и, потрепав напоследок того по голове, ушёл.

Торин не приходил ни разу. Впрочем, Бильбо и не особо надеялся на противоположное. Наверное, Король-Под-Горой до сих пор ненавидит его за кражу Аркенстона. И имеет на это полное право. Да, Бэггинс хотел сделать только лучше, но какие бы благие цели он не преследовал, факт остаётся фактом: кража была совершена, и он самый что ни на есть настоящий вор.

От новой депрессии хоббита спасло очередное появление Гэндальфа. Маг осторожно проник в уголок раненых и, стараясь ни на кого не наступить, приблизился к Бильбо.

— Вижу, тебе уже лучше, — удовлетворённо кивнул он, присаживаясь на край «постели» полурослика.

Тоскующий по общению и, похоже, ещё чему-то, тот кивнул.

— Да. Спасибо тебе, Гэндальф! Если бы не твоя магия, я бы сейчас уже гулял в чертогах Йондаллы.

Волшебник покачал головой:

— Эх, Бильбо, Бильбо… Говорил же я тебе — не лезь в битву. Ты мог погибнуть.

— А если бы я не вмешался, погиб бы Торин! Этот упрямый гном мне дорог, даже несмотря на то, что он больше вряд ли захочет меня видеть.

— С чего ты это взял?

Полурослик не ответил, обводя пальцем узор на покрывале и не глядя на Гэндальфа. Лишь когда молчание стало слишком уж затягиваться, тихо выдавил:

— Он ни разу не приходил, чтобы узнать, жив ли я. Он ненавидит меня.

Гэнадльф загадочно улыбнулся.

— Я бы не был таким уверенным, мальчик мой. — Волшебник встал, отряхиваясь. — Отдыхай, Бильбо, пока есть возможность. Сейчас это тебе важней.

Бэггинс с досадой смотрел на удаляющегося мага. Почему он всегда говорит загадками? Что значит это «не был бы таким уверенным»? Решив не тратить силы на причуды старика, хоббит устроился поудобнее и снова задремал — в кое-чём Гэндальф был прав, и отдых полурослику явно не помешал бы.

Вот только остальные слова волшебника при всём желании Бильбо никак не выходили из его головы. Хоббит думал о Торине. Неужели тот все же его навещает? Значит ли это, что король простил воришку? Или, может, он просто отдаёт дань уважения тому, кто спас его от Азога… опять?

«Как всё сложно!» — мысленно простонал Бэггинс, у которого от всех этих треволнений разболелась голова.

В его угол пришёл эльф — из числа тех, кто следил за ранеными.