Стервятники

— Мой сын стал сквибом — но не домовым эльфом. Для любого магического семейства.

— Но вы уже дали своё согласие, — с нажимом проговорил Малфой. — Маггловский интернат для ребёнка, который ничего не знает о магглах — не лучший вариант, мадам Прюитт. И позволю себе напомнить, что из человека — даже маггла — невозможно сотворить эльфа, — добавил он с очень странной интонацией.

— Из человека можно сотворить что угодно, — фыркнула Мюриэль. — Я вообще не понимаю вашего интереса в этом деле, но начинаю подозревать, что моему сыну лучше было бы умереть, чем стать объектом вашего пристального внимания.

— Интерес довольно простой, — сказал Малфой, опускаясь обратно. — Я уже сказал вам: я хочу помочь мальчику. Такое несчастье может случиться в любой семье — и я полагаю правильным поддержать ту, в которой это произошло. Возможно, я также хочу сделать в жизни что-то хорошее, — добавил он очень спокойно. — Мадам. Раз вы уже договорились об интернате — значит, ребёнок вам не слишком-то нужен. Отдайте его мне — даю слово, я сделаю всё, чтобы его жизнь была устроена наилучшим образом.

— Что значит — отдайте? — возмутилась Мюриэль. — Если ребенок мне не очень-то нужен, по вашим словам, то с какой стати я должна вам его отдавать? Я детьми не торгую. И потом — что значит «наилучшим образом?» Как у того убожества, от которого отказались Филчи, а старый маразматик Диппет устроил в Хогвартс, подобием домового эльфа? Благодарю покорно, мистер Малфой.

— Так я его и не покупаю, — вдруг рассмеялся Малфой. — Видите ли, мадам. Я ведь знаю, что и, главное, почему произошло с вашим сыном. И, строго сказать, это нельзя назвать несчастным случаем. Конечно, это не подсудно Визенгамоту, — продолжал он, — но… как вы думаете, — спросил он с видимым любопытством, — что будет, если одна юная и очень талантливая, судя по её публикациям, журналистка, получит воспоминание о том, что произошло тогда в вашем доме? А что второго вашего вопроса — ваш сын будет жить в маггловском мире и будет там, я надеюсь, успешен и счастлив. Во всяком случае, лично я приложу к этому все усилия. Иными, должен подчеркнуть, методами.

— Пусть получит, — зло улыбнулась Мюриэль. — Я с удовольствием представлю Визенгамоту, в котором заседает мой дядя, воспоминание и о том случае, и об этом разговоре — когда вы явились в мой дом и, пользуясь горем матери, пытались с неясной целью (явно с недоброй) забрать ее ребенка, а когда это не получилось — стали пытаться эту мать шантажировать? И упаси Мерлин вас прилагать любые усилия к жизни моего сына — я немного знаю о ваших методах.

— И что же Визенгамот тут увидит? — поднял правую бровь Малфой. — Он увидит человека, который пытается помочь несчастному сквибу — и его мать, которая готова засунуть своего сына в интернат в совершенно ему незнакомом мире. И как вы думаете, на чьей стороне после этого будет и Визенгамот, и всё наше общество? Особенно после той дивной статьи, которую напишет — я в этом не сомневаюсь — мисс Скитер? Меня знают, мадам, и знают как весьма щедрого мецената и человека щедрого и разумного. Который, узнав об этой жуткой истории — я даже не припомню случая, когда мать сама, своим собственным воспитанием сделала своего ребёнка сквибом! Невероятно! — конечно, решил мальчика защитить. Вы знаете, — закончил он неожиданно, — я, пожалуй, не против подобного разбирательства. Надеюсь, что это пойдёт на пользу вашему сыну — по крайней мере, тогда о нём узнает вся Англия… и даже, пожалуй, Британия.

— Да-да, какая интересная помощь, — процедила Мюриэль, — забрать ребенка в чужой дом. На правах прислуги? Или мальчика для битья? Мистер Малфой, вас, может и знают, как щедрого благотворителя — вот только не слишком ли у вас подозрительный интерес к чужому ребенку? Чем дальше я с вами говорю, тем сильнее мне кажется, что ваша якобы «защита», о которой вы тут говорите, хуже смерти. Давайте, мистер Малфой! Вы не смогли убедить меня — а теперь попробуйте убедить в чистоте своих намерений Визенгамот. Там явно не идиоты заседают. И тоже задумаются — а чего вы хотите на самом деле от несчастного ребенка?

— Не судите по себе, — покачал головой Малфой. — У нас достаточно эльфов — и нет привычки бить детей. Однако вы правы, — он вздохнул. — Думаю, убедить Визенгамот будет проще, чем вас. Намного проще — те, кто сидит там, знают, что намерения бывают самыми разными, в том числе и вполне бескорыстными. И я не стану возражать, если Визенгамот оставит мальчика под своим, — он подчеркнул это голосом, — наблюдением. Полагаю, этого не слишком сложно будет добиться: то, что вы сделали с сыном, слишком чудовищно, чтобы оставлять его с вами наедине, — его голос вдруг зазвенел сталью. — Я даже мог бы понять убийство собственного ребёнка — но это… убеждён — коллеги, — он выделил голосом это слово, и Мюриэль вспомнила, что ведь и в самом деле говорит с одним из членов Визенгамота, — в Визенгамоте меня поймут. Я делаю то, что должен — защищаю ребёнка.