Поначалу была написана одна история. И автор думал, что ею все закончится. Но, кажется, потихоньку рождается сборник страшных и не очень сказок на ночь. Понятия не имею, сколько их получится в итоге. Данный оридж является сиквелом к ориджу этой же серии «О слепых и о слепцах». Хотя, по сути, это, конечно, вбоквел. Жуткое слово, а что делать?
Добавить в моё избранное
16 мин, 27 сек 7464
— и мучаясь жестоким стояком, отдрачивать который пришлось уже под душем… и в журчании льющейся воды ему мерещился тихий ехидный смех…
Спустившись в кухню, Йохан понял, что решился.
Найти телефон турбазы и заказать себе номер оказалось делом семи минут.
Конечно, он сказал об этом Кайсе. А что он мог ответить на вопрос: «Ну и какого хера тут делает твоя дорожная сумка?».
Верная данному слову, она отправилась собирать вещи.
Через час бросила на кухонную стойку ключи и грохнула дверью.
А еще через полтора часа Йохан парковал машину у вокзала на долгий прикол. Добираться до турбазы проще было поездом.
На базе его помнили, еще бы не помнить постояльца, который ушел прогуляться и обнаружился в больнице соседнего городка!
На все расспросы о здоровье Йохан только кивал и улыбался. Как и на вопросы о планах.
Номер и экипировку оплатил сразу и вперед.
На дорожную сумку наклеил стикер с обратным адресом и приложил записку, с просьбой отослать. Если он все правильно понял, то вряд ли сюда вернется…
После обеда Йохан нацепил лыжи, махнул регистратору за стойкой рукой: «Прогуляюсь!» — и пошел ровным ходом хорошего лыжника на запад.
Две пологие вершины — горлышко в долину — показались через несколько часов. Йохан подумал, что в этот раз пришел сюда раньше. И это хорошо. Правда, никак не мог вспомнить, почему…
Съехав по еле заметному уклону, Йохан притормозил.
Долина была точно такой же, как во сне. Только пока еще не синяя, а бело-голубая — от снега и неба. И низкий, широко раскинувшийся дом вдалеке тоже был. Точь-в-точь, как ему помнилось. Или виделось?
Тишина стояла такая, что казалось, будто, незаметно удлиняясь, тихо шелестят тени.
Поэтому голос за спиной заставил Йохана дернуться, как от удара.
— Человек.
Обернувшись, он увидел молоденькую девушку, стоящую по колено в сугробе. Из одежды на ней было холщовое платье, наполовину красное, наполовину синее. Худая, почти костлявая рука лежала на загривке огромного волка, глядящего на Йохана неподвижными желтыми глазами.
— Привет…
Девушка, не моргая, наклонила голову набок.
— Откуда ты здесь опять, человек?
Он кашлянул и замер, когда волк медленно приподнял брыли, обнажив огромные, просто неимоверные клыки, чуть лоснящиеся желтизной, как любая старая кость, но, судя по всему, острые, как отлично заточенный кол.
Капля слюны, соскользнувшая с правого клыка, с шипением прожгла в сугробе дыру…
— Я спросила тебя, человек. Почему ты не смотришь на меня?
Как просто говорить правду, подумалось Йохану…
— Я боюсь.
— Меня?
— Тебя тоже. Побаиваюсь… Но вряд ли ты откусишь мне голову…
Она перевела взгляд на волка и вдруг засмеялась скрипучим сухим смехом.
— Глупый человек! Зачем Фенриру откусывать твою глупую голову?
Она смеялась и смеялась, и этот сухой царапающий смех все сыпался и сыпался на него, как песок с небес, сыпался и сдирал весь прожитый год, день за днем… сыпался и холодил, как сильные руки, легко держащие его, Йохана, на весу… сыпался и шелестел снегом на крыше… сыпался и трещал ярким огнем в камине…
— Хель!
Она замолчала, как будто и не смеялась, уставившись на него глазами, обведенными жутковатой синевой.
— Тебя же зовут Хель?
— Да.
— Я ведь был здесь год назад, да? Я пришел вон в тот дом, это гостиница, так? И хозяина звали Лофт…
Она мотнула головой, то ли согласилась, то ли отбросила с лица упавшую прядь длинных, но тусклых волос:
— Локи. Его зовут Локи. Он — наш отец.
И тут Йохан, наконец, вспомнил.
Обвал и огромный сугроб… Гостиница… Тор и Хед, и прорицание вёльвы на доске над камином… И Локи, да, вот теперь он точно помнил все — от гладко зачесанных назад черных волос и красивого, хотя и страшноватого изгиба узких губ, до зеленых мерцающих глаз… и поцелуя на крыше…
— Хель, мне надо скорее добраться туда!
— Зачем?
— Я должен поговорить с Тором, пока он… ну, пока он…
— Не упился браги как полено?
— Точно!
Она задумчиво оглядела его лыжи.
— Если я сяду на Фенрира и буду держать веревку, а ты будешь держаться за нее, то Фенрир побежит очень быстро, и мы можем успеть.
Оказалось, что примерно от колена голые ноги Хель серого цвета и покрыты струпьями, на пару секунд Йохану даже померещилось, что плоть сейчас соскользнет с костей и останется на снегу, но нет…
На волка она взобралась, бесцеремонно дергая того за шерсть, отчего зверь приседал на огромных лапах и рычал, но терпел. Веревкой оказался ее пояс, и оставалось только молиться… Видимо, молиться Локи, чтобы этот утлый на вид кусок плетеной пакли выдержал и не порвался в клочья в первую же секунду.
Спустившись в кухню, Йохан понял, что решился.
Найти телефон турбазы и заказать себе номер оказалось делом семи минут.
Конечно, он сказал об этом Кайсе. А что он мог ответить на вопрос: «Ну и какого хера тут делает твоя дорожная сумка?».
Верная данному слову, она отправилась собирать вещи.
Через час бросила на кухонную стойку ключи и грохнула дверью.
А еще через полтора часа Йохан парковал машину у вокзала на долгий прикол. Добираться до турбазы проще было поездом.
На базе его помнили, еще бы не помнить постояльца, который ушел прогуляться и обнаружился в больнице соседнего городка!
На все расспросы о здоровье Йохан только кивал и улыбался. Как и на вопросы о планах.
Номер и экипировку оплатил сразу и вперед.
На дорожную сумку наклеил стикер с обратным адресом и приложил записку, с просьбой отослать. Если он все правильно понял, то вряд ли сюда вернется…
После обеда Йохан нацепил лыжи, махнул регистратору за стойкой рукой: «Прогуляюсь!» — и пошел ровным ходом хорошего лыжника на запад.
Две пологие вершины — горлышко в долину — показались через несколько часов. Йохан подумал, что в этот раз пришел сюда раньше. И это хорошо. Правда, никак не мог вспомнить, почему…
Съехав по еле заметному уклону, Йохан притормозил.
Долина была точно такой же, как во сне. Только пока еще не синяя, а бело-голубая — от снега и неба. И низкий, широко раскинувшийся дом вдалеке тоже был. Точь-в-точь, как ему помнилось. Или виделось?
Тишина стояла такая, что казалось, будто, незаметно удлиняясь, тихо шелестят тени.
Поэтому голос за спиной заставил Йохана дернуться, как от удара.
— Человек.
Обернувшись, он увидел молоденькую девушку, стоящую по колено в сугробе. Из одежды на ней было холщовое платье, наполовину красное, наполовину синее. Худая, почти костлявая рука лежала на загривке огромного волка, глядящего на Йохана неподвижными желтыми глазами.
— Привет…
Девушка, не моргая, наклонила голову набок.
— Откуда ты здесь опять, человек?
Он кашлянул и замер, когда волк медленно приподнял брыли, обнажив огромные, просто неимоверные клыки, чуть лоснящиеся желтизной, как любая старая кость, но, судя по всему, острые, как отлично заточенный кол.
Капля слюны, соскользнувшая с правого клыка, с шипением прожгла в сугробе дыру…
— Я спросила тебя, человек. Почему ты не смотришь на меня?
Как просто говорить правду, подумалось Йохану…
— Я боюсь.
— Меня?
— Тебя тоже. Побаиваюсь… Но вряд ли ты откусишь мне голову…
Она перевела взгляд на волка и вдруг засмеялась скрипучим сухим смехом.
— Глупый человек! Зачем Фенриру откусывать твою глупую голову?
Она смеялась и смеялась, и этот сухой царапающий смех все сыпался и сыпался на него, как песок с небес, сыпался и сдирал весь прожитый год, день за днем… сыпался и холодил, как сильные руки, легко держащие его, Йохана, на весу… сыпался и шелестел снегом на крыше… сыпался и трещал ярким огнем в камине…
— Хель!
Она замолчала, как будто и не смеялась, уставившись на него глазами, обведенными жутковатой синевой.
— Тебя же зовут Хель?
— Да.
— Я ведь был здесь год назад, да? Я пришел вон в тот дом, это гостиница, так? И хозяина звали Лофт…
Она мотнула головой, то ли согласилась, то ли отбросила с лица упавшую прядь длинных, но тусклых волос:
— Локи. Его зовут Локи. Он — наш отец.
И тут Йохан, наконец, вспомнил.
Обвал и огромный сугроб… Гостиница… Тор и Хед, и прорицание вёльвы на доске над камином… И Локи, да, вот теперь он точно помнил все — от гладко зачесанных назад черных волос и красивого, хотя и страшноватого изгиба узких губ, до зеленых мерцающих глаз… и поцелуя на крыше…
— Хель, мне надо скорее добраться туда!
— Зачем?
— Я должен поговорить с Тором, пока он… ну, пока он…
— Не упился браги как полено?
— Точно!
Она задумчиво оглядела его лыжи.
— Если я сяду на Фенрира и буду держать веревку, а ты будешь держаться за нее, то Фенрир побежит очень быстро, и мы можем успеть.
Оказалось, что примерно от колена голые ноги Хель серого цвета и покрыты струпьями, на пару секунд Йохану даже померещилось, что плоть сейчас соскользнет с костей и останется на снегу, но нет…
На волка она взобралась, бесцеремонно дергая того за шерсть, отчего зверь приседал на огромных лапах и рычал, но терпел. Веревкой оказался ее пояс, и оставалось только молиться… Видимо, молиться Локи, чтобы этот утлый на вид кусок плетеной пакли выдержал и не порвался в клочья в первую же секунду.
Страница 3 из 5
