Поначалу была написана одна история. И автор думал, что ею все закончится. Но, кажется, потихоньку рождается сборник страшных и не очень сказок на ночь. Понятия не имею, сколько их получится в итоге. Данный оридж является сиквелом к ориджу этой же серии «О слепых и о слепцах». Хотя, по сути, это, конечно, вбоквел. Жуткое слово, а что делать?
Добавить в моё избранное
16 мин, 27 сек 7465
— Ты готов?
Она обернулась, кивнула и, не дожидаясь ответа, двинула волка пятками под ребра.
И Фенрир побежал. Очень быстро.
В этот раз дверь «Хрофтова схрона» распахнулась сама, стучать не пришлось.
Может, потому, что, добежав до крыльца, Фенрир взвыл так, что Йохан чуть не оглох?
— Девочка моя… Я просил тебя встретить гостя, если он придет, а не волочь мне сюда труп на веревке.
«Труп» стряхнул с себя налипший снег, хрипло прокашлялся и уперся ладонями в колени, тяжело дыша. Ну да, некоторые сугробы они таранили насквозь, но ведь он все еще на лыжах! Йохан распрямился и посмотрел Локи прямо в глаза:
— Я вспомнил… и пришел… Я успел?
Тот тихо засмеялся:
— Ну, мой названный братец одолел только две чарки… так что пока трезв до прозрачности, как первый осенний лед. Но ты бы поспешил. В умении надираться Тору равных почти нет.
Йохан отстегнул крепления, воткнул лыжи в снег и повесил на них рукавицы. А когда проходил мимо Локи, чуть не задохнулся от обжигающей щекотки возбуждения, прокатившейся по плечам и толкнувшейся прямо между ног… и будто снова услышал журчание воды и едкий смех…
Локи только приподнял брови, чуть отстраняясь и давая место пройти.
— О, посмотри, кто пришел! — Немайн захохотала громко и хрипло, кажется, в этот раз до браги первой добралась она. — Неужто тебя привел сюда поцелуй Повелителя пауков?
Знакомый густой баритон зарокотал от камина:
— Оставь его… Над тем, кому довелось дважды бражить с богами, не должно смеяться. Пройди к огню, смертный, будь с нами в эту печальную ночь…
И только сейчас Йохан понял, что понятия не имеет, как сказать Тору о Хёде… В полете под и над сугробами мысль дозреть не успела. Но, увидев, как Громовержец наливает в огромную чашу пенящуюся брагу из кувшина, решил, что иногда самый короткий путь — и впрямь прямой.
— Постой, Тор. Не пей, послушай меня.
— О чем твоя речь? И отчего мне не пить?
— Ну… Вряд ли Хёд обрадуется, если ты заявишься к нему пьяным.
В наступившей тишине оглушительно треснуло, полыхнув искрами, полено.
Миг — и вот уже над Йоханом возвышается широкоплечая громада. И в голосе не перекаты могучей реки по камням, а грохот приближающихся громовых раскатов.
— Что ты сказал?
И запах… Отчетливый и резкий запах озона, от которого волоски на теле встают дыбом…
— Твой… возлюбленный Хёд жив.
— Глупость речешь, смертный! Или мы все в царстве Хель?!
Йохан набирается мужества и поднимает глаза:
— Над камином стоит доска… Там…
— Прорицание вёльвы, я знаю. Что дальше, смер-р-ртный?
Ему показалось, или за окном в сгущающейся темноте действительно блеснула молния? Мать твою, он сюда за этим пришел — и сделает это!
— Как зовется этот дом?
В глазах Громовержца, под сдвинутыми бровями — вспышка недоумения, и еще одна молния за окном, точно зигзагом, раскроила небо!
— Волчий отец назвал его Хрофтовым схроном, — Немайн, словно и не пила вовсе, вытянулась тонкой черной струной недалеко от Тора. — Что с того?
— Ну… Если все сложить… То здесь не хватает только Бальдра, так?
— Хрофтов схрон…
Тор выпрямляется во весь рост, поворачиваясь к дверям, где, привалившись к косяку, стоит его сводный брат. Со змеиной усмешкой на губах.
— Йотунхемская погань…
Локи легко пожимает плечами:
— Братец, кто ж тебе виноват, что ты ни читать, ни думать не умеешь?
— Ты знал!
— И ты бы знал, дурень, если бы раскрыл глаза!
— Выродок!
— Гляди, коли вздумал
Вздорить ты, братец,
В поруганье со мною тягаться,
Обильнее будут обиды ответные!
Молния за окном и огонь в камине вспыхивают разом, чуть не ослепляя, и Йохан смутно видит, как медленно вырастает тонкая фигура Локи, все выше, отбрасывая тень на всю залу, где по углам зашепталась темень с отливом в зелень, как отблески его огромных глаз… Как придвинулась к нему бледно засветившаяся, будто подземный мох, Хель…
И слышит, как за окном грохочет гром, и как воет чудовищный волк…
— Тор!
Смешно надеяться, что они услышат его, сошедшиеся в старой обиде боги-почти-что-братья… Но Йохан все равно кричит, теперь уже перекрывая завывание налетевшей за окнами снежной бури в росчерках сотен электрических ветвей, молотящих по горным вершинам:
— Тор! Хёд здесь!
— Что?
— Хёд наверху…
Он разворачивается так стремительно, что распустившиеся волосы рассыпаются в воздухе рыже-золотым плащом, еще секунда — и тяжелые шаги грохочут по ступеням, а потом слышен звонкий вскрик…
И тут Локи смеется. Вырастая под самую крышу, он хохочет так, что огонь рвется и гаснет, как под порывами ветра…
Она обернулась, кивнула и, не дожидаясь ответа, двинула волка пятками под ребра.
И Фенрир побежал. Очень быстро.
В этот раз дверь «Хрофтова схрона» распахнулась сама, стучать не пришлось.
Может, потому, что, добежав до крыльца, Фенрир взвыл так, что Йохан чуть не оглох?
— Девочка моя… Я просил тебя встретить гостя, если он придет, а не волочь мне сюда труп на веревке.
«Труп» стряхнул с себя налипший снег, хрипло прокашлялся и уперся ладонями в колени, тяжело дыша. Ну да, некоторые сугробы они таранили насквозь, но ведь он все еще на лыжах! Йохан распрямился и посмотрел Локи прямо в глаза:
— Я вспомнил… и пришел… Я успел?
Тот тихо засмеялся:
— Ну, мой названный братец одолел только две чарки… так что пока трезв до прозрачности, как первый осенний лед. Но ты бы поспешил. В умении надираться Тору равных почти нет.
Йохан отстегнул крепления, воткнул лыжи в снег и повесил на них рукавицы. А когда проходил мимо Локи, чуть не задохнулся от обжигающей щекотки возбуждения, прокатившейся по плечам и толкнувшейся прямо между ног… и будто снова услышал журчание воды и едкий смех…
Локи только приподнял брови, чуть отстраняясь и давая место пройти.
— О, посмотри, кто пришел! — Немайн захохотала громко и хрипло, кажется, в этот раз до браги первой добралась она. — Неужто тебя привел сюда поцелуй Повелителя пауков?
Знакомый густой баритон зарокотал от камина:
— Оставь его… Над тем, кому довелось дважды бражить с богами, не должно смеяться. Пройди к огню, смертный, будь с нами в эту печальную ночь…
И только сейчас Йохан понял, что понятия не имеет, как сказать Тору о Хёде… В полете под и над сугробами мысль дозреть не успела. Но, увидев, как Громовержец наливает в огромную чашу пенящуюся брагу из кувшина, решил, что иногда самый короткий путь — и впрямь прямой.
— Постой, Тор. Не пей, послушай меня.
— О чем твоя речь? И отчего мне не пить?
— Ну… Вряд ли Хёд обрадуется, если ты заявишься к нему пьяным.
В наступившей тишине оглушительно треснуло, полыхнув искрами, полено.
Миг — и вот уже над Йоханом возвышается широкоплечая громада. И в голосе не перекаты могучей реки по камням, а грохот приближающихся громовых раскатов.
— Что ты сказал?
И запах… Отчетливый и резкий запах озона, от которого волоски на теле встают дыбом…
— Твой… возлюбленный Хёд жив.
— Глупость речешь, смертный! Или мы все в царстве Хель?!
Йохан набирается мужества и поднимает глаза:
— Над камином стоит доска… Там…
— Прорицание вёльвы, я знаю. Что дальше, смер-р-ртный?
Ему показалось, или за окном в сгущающейся темноте действительно блеснула молния? Мать твою, он сюда за этим пришел — и сделает это!
— Как зовется этот дом?
В глазах Громовержца, под сдвинутыми бровями — вспышка недоумения, и еще одна молния за окном, точно зигзагом, раскроила небо!
— Волчий отец назвал его Хрофтовым схроном, — Немайн, словно и не пила вовсе, вытянулась тонкой черной струной недалеко от Тора. — Что с того?
— Ну… Если все сложить… То здесь не хватает только Бальдра, так?
— Хрофтов схрон…
Тор выпрямляется во весь рост, поворачиваясь к дверям, где, привалившись к косяку, стоит его сводный брат. Со змеиной усмешкой на губах.
— Йотунхемская погань…
Локи легко пожимает плечами:
— Братец, кто ж тебе виноват, что ты ни читать, ни думать не умеешь?
— Ты знал!
— И ты бы знал, дурень, если бы раскрыл глаза!
— Выродок!
— Гляди, коли вздумал
Вздорить ты, братец,
В поруганье со мною тягаться,
Обильнее будут обиды ответные!
Молния за окном и огонь в камине вспыхивают разом, чуть не ослепляя, и Йохан смутно видит, как медленно вырастает тонкая фигура Локи, все выше, отбрасывая тень на всю залу, где по углам зашепталась темень с отливом в зелень, как отблески его огромных глаз… Как придвинулась к нему бледно засветившаяся, будто подземный мох, Хель…
И слышит, как за окном грохочет гром, и как воет чудовищный волк…
— Тор!
Смешно надеяться, что они услышат его, сошедшиеся в старой обиде боги-почти-что-братья… Но Йохан все равно кричит, теперь уже перекрывая завывание налетевшей за окнами снежной бури в росчерках сотен электрических ветвей, молотящих по горным вершинам:
— Тор! Хёд здесь!
— Что?
— Хёд наверху…
Он разворачивается так стремительно, что распустившиеся волосы рассыпаются в воздухе рыже-золотым плащом, еще секунда — и тяжелые шаги грохочут по ступеням, а потом слышен звонкий вскрик…
И тут Локи смеется. Вырастая под самую крышу, он хохочет так, что огонь рвется и гаснет, как под порывами ветра…
Страница 4 из 5
