Поначалу была написана одна история. И автор думал, что ею все закончится. Но, кажется, потихоньку рождается сборник страшных и не очень сказок на ночь. Понятия не имею, сколько их получится в итоге. Данный оридж является сиквелом к ориджу этой же серии «О слепых и о слепцах». Хотя, по сути, это, конечно, вбоквел. Жуткое слово, а что делать?
Добавить в моё избранное
16 мин, 27 сек 7466
И, затрещав, рушится фасадная стена дома… и за его спиной теперь не только Хель, превратившаяся в великаншу, но и Фенрир, неторопливо идущий к ним… А сине-черный холод и ветер вдруг свиваются кольцами, чтобы подняться над его головой огромным змеем с пылающими красными глазами, рассеченными вертикальным зрачком…
Он хохочет, словно не смеялся много сотен веков, потому что знал — этот смех будет последним, что услышит мир, осыпающийся ломкими осколками под натиском надвигающейся тьмы…
Йохан поднимает голову, чтобы последний раз посмотреть ему в лицо, и отчаянно кричит…
— Ты что орешь?
Йохан распахивает глаза.
Спальня. Его спальня. Его кровать.
Он сидит, чуть прикрытый смятым перекрученным одеялом, взъерошенный и ошалевший, только что вынырнувший почти что из бездны и смотрит… на худого черноволосого парня, стоящего на верхней ступеньке лестницы.
Йохан зажмуривается и снова поднимает веки.
Худой, черноволосый, зеленоглазый, жилистый и даже на вид удивительно ловкий, одетый в домашние штаны из мягкого флиса и черную майку, подчеркивающую ледяную белизну кожи, — он никуда не девается.
Йохан открывает пересохший рот и выдыхает только одно слово:
— Локи…
Парень закатывает глаза и стонет:
— Ну все ясно-о-о-о… Тебе опять снилось черт знает что! И ты опять уперся, что я — Локи… Хо-ро-шо! Если тебе так этого хочется, зови меня Локи, мне все равно…
Он разворачивается, чтобы спуститься вниз:
— Но мне будет совсем не все равно, если ты не вытащишь немедленно свой обожаемый мной зад из постели и не спустишься завтракать!
— Что?
Тот, кто согласился отзываться на имя Локи, уже сбегает на несколько ступеней вниз, но тут же возвращается.
— Что значит «что»?
Прыжок, и он уже на краю кровати, и ползет, играя напоказ каждой мышцей, Йохану по ногам, укрытым одеялом, заставляя лечь и подбираясь все ближе к лицу…
Он вовсе не такой уж легкий, каким кажется на вид, и эта тяжесть оказывается такой знакомой и такой привычной, что у Йохана до боли наливается член, и нет сомнений — он брал это тело, он знает каждый сантиметр этой сумасшедше-белой кожи, он видел, как эти губы кривятся в гримасе выматывающего наслаждения, он слышал, какой крик издает это горло…
— Как это «ЧТО»? — повторяет Локи, прижимая его всей тяжестью к постели.
И Йохан, задохнувшись, понимает, что и сам подставлялся под эти руки, и стонал в этот тонкогубый рот, и расстилался, отдаваясь распоследней течной сукой…
— У Торранса и Хёдли сегодня что? — размеренно спрашивает Локи.
— Что? — шепчет Йохан, пытаясь притереться поближе, чертово одеяло…
— Ю-би-лей. И мы — что?
— Что? — почти стонет Йохан, глядя как лицо, словно высеченное резцом, наклоняется все ближе.
— И мы при-гла-ше-ны. А у нас — что?
— Что? — выдыхает Йохан ему в губы.
Локи замирает на несколько томительных секунд и говорит совершенно трезвым голосом:
— А у нас с тобой подарок еще не куплен, идиот! И если ты сейчас же не оторвешь свой зад от постели и не соберешься в десять минут, не будет тебе никакого секса НЕДЕЛЮ!
Йохан резко выдыхает от толчка в грудь, а когда он снова садится, Локи уже нет в спальне.
А снизу слышен его звонкий голос:
— Ты меня слышал, Йохан? НЕДЕЛЮ!
Он хохочет, словно не смеялся много сотен веков, потому что знал — этот смех будет последним, что услышит мир, осыпающийся ломкими осколками под натиском надвигающейся тьмы…
Йохан поднимает голову, чтобы последний раз посмотреть ему в лицо, и отчаянно кричит…
— Ты что орешь?
Йохан распахивает глаза.
Спальня. Его спальня. Его кровать.
Он сидит, чуть прикрытый смятым перекрученным одеялом, взъерошенный и ошалевший, только что вынырнувший почти что из бездны и смотрит… на худого черноволосого парня, стоящего на верхней ступеньке лестницы.
Йохан зажмуривается и снова поднимает веки.
Худой, черноволосый, зеленоглазый, жилистый и даже на вид удивительно ловкий, одетый в домашние штаны из мягкого флиса и черную майку, подчеркивающую ледяную белизну кожи, — он никуда не девается.
Йохан открывает пересохший рот и выдыхает только одно слово:
— Локи…
Парень закатывает глаза и стонет:
— Ну все ясно-о-о-о… Тебе опять снилось черт знает что! И ты опять уперся, что я — Локи… Хо-ро-шо! Если тебе так этого хочется, зови меня Локи, мне все равно…
Он разворачивается, чтобы спуститься вниз:
— Но мне будет совсем не все равно, если ты не вытащишь немедленно свой обожаемый мной зад из постели и не спустишься завтракать!
— Что?
Тот, кто согласился отзываться на имя Локи, уже сбегает на несколько ступеней вниз, но тут же возвращается.
— Что значит «что»?
Прыжок, и он уже на краю кровати, и ползет, играя напоказ каждой мышцей, Йохану по ногам, укрытым одеялом, заставляя лечь и подбираясь все ближе к лицу…
Он вовсе не такой уж легкий, каким кажется на вид, и эта тяжесть оказывается такой знакомой и такой привычной, что у Йохана до боли наливается член, и нет сомнений — он брал это тело, он знает каждый сантиметр этой сумасшедше-белой кожи, он видел, как эти губы кривятся в гримасе выматывающего наслаждения, он слышал, какой крик издает это горло…
— Как это «ЧТО»? — повторяет Локи, прижимая его всей тяжестью к постели.
И Йохан, задохнувшись, понимает, что и сам подставлялся под эти руки, и стонал в этот тонкогубый рот, и расстилался, отдаваясь распоследней течной сукой…
— У Торранса и Хёдли сегодня что? — размеренно спрашивает Локи.
— Что? — шепчет Йохан, пытаясь притереться поближе, чертово одеяло…
— Ю-би-лей. И мы — что?
— Что? — почти стонет Йохан, глядя как лицо, словно высеченное резцом, наклоняется все ближе.
— И мы при-гла-ше-ны. А у нас — что?
— Что? — выдыхает Йохан ему в губы.
Локи замирает на несколько томительных секунд и говорит совершенно трезвым голосом:
— А у нас с тобой подарок еще не куплен, идиот! И если ты сейчас же не оторвешь свой зад от постели и не соберешься в десять минут, не будет тебе никакого секса НЕДЕЛЮ!
Йохан резко выдыхает от толчка в грудь, а когда он снова садится, Локи уже нет в спальне.
А снизу слышен его звонкий голос:
— Ты меня слышал, Йохан? НЕДЕЛЮ!
Страница 5 из 5
