Янтарь

Представляешь, — поделился он впечатлением, — мне только что предложили мирно разрешить конфликт людей и водяных. Мирно!

— Скорее неправильно, — неожиданно закончила ведьма. — И знаешь… соглашайся. Всё стремится вниз, медленно погружаясь в кошмар, всё стремится к саморазрушению, ты не замечал?

Беренгар промолчал.

— Все действия ведут к разрушению, — повторила она. — Поэтому соглашайся, делай свою работу. Когда-нибудь мы все окажемся во тьме — или же тьма исчезнет — но это вряд ли. Так что нет смысла бежать или пытаться отсрочить неизбежное, — Абигайл внимательно на него посмотрела. — Кто-то может сказать, что действие — зло, а сохранение того, что имеем, — благо. Но я считаю, что наоборот.

— Очень… необычная позиция, — осторожно заметил Беренгар. — Знаешь, — продолжил он, — недалеко от Темноводья есть лагерь бывших «белок», и вот они думают совсем иначе. — Он вспомнил свои разговоры с ними. — В том числе считают возможным сохранение статус-кво и мира с людьми…

— Не знаю, — пожала ведьма плечами. — Ты уж сам решай для себя. Но если не раскрашивать мир своими красками, то зачем в нём существовать?

— Мои краски — в основном алые, пурпурные, — он тоже пожал плечами, — цвета крови. А здесь яркий солнечный праздник…

— Ничего, — улыбнулась Абигайл. — Будут тебе и пурпур, и зола в конце всего…

Это настораживало. Раньше он помнил ведьму более жизнерадостной, хотя про мрак и золу она тогда тоже говорила. С другой стороны, после того, что случилось весной, вряд ли кто-то стал бы веселее, скорее наоборот. Если в жизни случаются в первую очередь плохие события, мало кто приучится думать весело, да и сам Беренгар всегда был мрачным…

— В любом случае, рад тебя видеть, — добавил он наконец. Абигайл, пожалуй, была единственной, к кому он относился безоговорочно положительно, той, кто принял его таким, какой он был. Время, в которое они встретились впервые, было не самым радостным, но здесь, где было мирно и спокойно, он очень, очень хотел остаться вместе подольше. Здесь водились волки, довольно много волков — это Беренгар мог сказать точно. Хорошо, конечно, что не какие-то чудища, а вполне обычные звери, но стоило оставаться начеку. Точнее, им стоило бы оставаться начеку, но у него был несколько другой план. Пока Лысый — бывший охотник — ходил на разведку, он с Глыбой, достаточно мощным, но тоже сторчавшимся уже мужиком, развели костёр, и Глыба стал готовить в котле варево, а сам Беренгар приготовил лежанки из лапника, отчего руки стали липкими и пахли хвоей. Луна была скрыта за облаками, поэтому единственным источником света этой ночью был костёр, и Беренгар очень надеялся, что Лысый, который уже задерживался, не заблудится и отыщет его.

— Может нам того, сходить за ним? — спросил его Глыба.

— И самим потеряться? — саркастически заметил Беренгар. Нет, у него было очень хорошее зрение, но совсем не было желания рыскать по окрестностям, если можно было пока подождать и отдохнуть. — Нет, лучше подождём до утра, а уж дальше решим, — он отмахнулся.

Ждать пришлось недолго — через несколько минут Лысый, чертыхаясь, вошёл в круг света с крайне недовольным видом. Рассказ о том, что же произошло, не заставил себя ждать.

— Мы здесь не одни, — недовольным голосом сообщил он подельникам. — Ниже, возле озера, есть ещё какая-то группа. И хуй мне в глотку, если я не прав, но это белки!

— Ты чо, хвосты у них видел? — недоверчиво спросил Глыба.

— Нет, но поверь мне, — Лысый внимательно посмотрел на собеседника, — это не люди.

— Значит, нам надо завтра отойти подальше, — спокойно сказал Беренгар, несколько задумчиво, потому что это вносило небольшие коррективы в его план. — Ты, — обратился он к Лысому, — вернёшься за подмогой. Втроём нам тут ловить нечего — зарежут и не подавятся. А сегодня точно надо дежурить ночью.

— Надеюсь, ты тоже собрался дежурить? — мрачно спросил Глыба. — А то сгрузишь всё на нас, а лучше было бы выспаться… — он с наслаждением зевнул.

— Я понимаю, что ты ленив, — огрызнулся в ответ Беренгар, — но инстинкт самосохранения ты не потерял?

— Инс-чего? — переспросил Глыба. — Нормально можешь сказать.

— Говорю нормально, — Беренгар решил не препираться особо с подельником, — дежурить будут все, и я готов быть первым, и даже дольше, чем остальные. Как вы там будете дальше — решайте между собой, но если я проснусь, а вы, суки, оба дрыхнете…

— Да поняли-поняли… — перебил его Лысый, отмахнувшись.

Они попрепирались ещё немного, но в итоге поели похлёбку из кореньев с сухарями и улеглись на лежанки. Все, кроме Беренгара. Он взял себе арбалет — выданный один на троих — и остался сидеть, повернувшись спиной к пламени, глядя на причудливые тени на стволах и ветвях деревьев вокруг.