Фандом: Гарри Поттер. Я невесело усмехнулся. Он был прав, Мерлин его забери! Но легче от этого не становилось. Недавно полученная метка ужасно зудела, и я, не удержавшись, почесал руку. Хотя хотелось другого — расцарапать кожу до крови, чтобы и следа от рисунка не осталось.
Добавить в моё избранное
8 мин, 36 сек 13245
— Маккиннон застыла, нелепо вскинув руку вверх.
— Наконец-то! А я-то думал, что ты обо мне забыл, друг, — последнее слово Эйвери произнес с сарказмом.
Я не стал обращать внимание на его выпад. Обойдя женщину, я заглянул ей в лицо. На меня смотрели огромные, влажные, карие глаза. Смотрели чуть удивленно, но в тоже время не признавая поражения. Раненый олененок еще надеялся на спасение… Зря. Надежда — глупое чувство, бесполезное.
Вскинув палочку, я, не колеблясь, произнес заклинание. Тело с глухим стуком упало на пол, но глаза — потухшие глаза — продолжали неотрывно смотреть на меня.
Что ж, мы выполнили задание, значит, можно возвращаться домой.
Я уже в третий раз мыл руки, но они по-прежнему казались мне грязными. И липкими. Вода была холодной, а мыло слишком душистым. Я старался не смотреть на себя в зеркало, сосредоточив все внимание на простых движениях: намылить, растереть равномерно по рукам вплоть до локтя, смыть. И так много-много раз, пока кожа не потеряет чувствительность.
Не чувствовать — вот чего я хотел больше всего на свете. А еще — не вспоминать.
«Рейвенкло — факультет умных и осторожных. Мы всегда выбираем себе только тех врагов, которых сумеем победить».
Вытерев руки, я вернулся назад, в комнату. Эйвери спал за столом, обнимая пустую бутылку из-под огневиски так нежно, словно она была любимой женщиной.
«Я стану лучшим литературным критиком, вот увидишь, Мэри! Настоящей акулой пера!»
Рядом на столе лежал последний выпуск Пророка. Ниже колдографии модного нынче певца расположилась небольшая статья. Колкая, язвительная, красочная — она вызывала искреннюю улыбку. В этом-то и беда: нельзя бояться того, над чем смеешься.
«Конечно, будут! Двое, а лучше трое. Хочу большую семью».
Нет, Марлин, тебе не суждено иметь ни детей, ни мужа, ни дом. Только жесткий деревянный ящик да холодный кусок земли вместо одеяла.
«Нельзя опускать руки, нельзя сдаваться. Пока мы боремся — мы живы».
Отрывки чужой, подсмотренной жизни, сейчас казались мне как никогда яркими. Маккиннон была нашим с Эйвери первым серьезным заданием. Своеобразной проверкой на вшивость для зеленых мальчишек, только-только закончивших Хогвартс.
«Мэри, я буду жить вечно! Меня не забудут!»
Тебя не вспомнят, так точнее. Просто некому будет вспоминать: мы, сторонники Темного Лорда, обязательно победим. И если вначале я еще сомневался, то сейчас был полностью уверен в этом. Его методы борьбы за власть, пусть и жестокие, приносили плоды. Большие, сочные, спелые плоды с неизменным запахом тлена…
Я бросил газету в камин. Глядя на то, как желтые страницы сворачиваются и чернеют, я испытывал извращенное удовольствие. Вот и еще одно напоминание о Марлин исчезло. Можно притвориться, что ее никогда и не было среди живых.
Эйвери пошевелился и что-то несвязно пробормотал. Светлые волосы спутались и прилипли ко лбу. Он пытался забыться по-своему, топя воспоминания в алкоголе. Я не мог судить, насколько удачно, но, по крайней мере, сейчас его не мучили угрызения совести. Все же мы были не готовы к войне.
— Тебе тоже пришел вызов?
— Да, — чуть помедлив, я поинтересовался: — Как ты?
— Так себе. Пью зелье «Сна без сновидений». Кошмары постоянные. Зато отец мной гордится. Наконец-то, — с горечью признался Эйвери.
Выглядел он неважно. Бледный, измученный, с нервными, вздрагивающими пальцами — напарник был похож на провинившегося школьника, а не на Пожирателя Смерти.
— А ты? Справляешься? — как-то робко, словно стесняясь, спросил он.
— Да, — лаконично ответил я. Врал, конечно, но признавать свою слабость не хотелось.
Мы остановились перед обычной дубовой дверью, неброской и крепкой. Так сразу и не скажешь, что за ней находится самый могущественный волшебник Англии.
Постучав и дождавшись приглашения, мы вошли.
Волдеморт сидел за столом и читал какие-то бумаги. Стоило нам появиться, как он сосредоточил все свое внимание на нас. Его лицо, как и всегда, было непроницаемым, но я понял, что Лорд доволен. Предчувствие, наверное. Только я все равно не мог ему полностью доверять. В присутствии этого человека нельзя терять бдительность — чревато последствиями.
— Вы хорошо справились с заданием, — похвалил он, скупо улыбнувшись.
Мы сдержано поблагодарили и стали ждать дальнейших распоряжений.
— Сегодня будет рейд в одном из маггловских районов. Эйвери, ты закреплен за группой Лестрейнджа. Будешь исполнять его приказы.
— Да, сэр.
— Хорошо, можешь идти, — разрешил Волдеморт. Дождавшись, пока за моим напарником закроется дверь, он продолжил: — Снейп, ты мне нужен в лаборатории. У Мальсибера возникли проблемы с экспериментальным зельем. Поступаешь в его полное распоряжение. Судя по тому, что я слышал, у тебя неплохие способности.
— Наконец-то! А я-то думал, что ты обо мне забыл, друг, — последнее слово Эйвери произнес с сарказмом.
Я не стал обращать внимание на его выпад. Обойдя женщину, я заглянул ей в лицо. На меня смотрели огромные, влажные, карие глаза. Смотрели чуть удивленно, но в тоже время не признавая поражения. Раненый олененок еще надеялся на спасение… Зря. Надежда — глупое чувство, бесполезное.
Вскинув палочку, я, не колеблясь, произнес заклинание. Тело с глухим стуком упало на пол, но глаза — потухшие глаза — продолжали неотрывно смотреть на меня.
Что ж, мы выполнили задание, значит, можно возвращаться домой.
Я уже в третий раз мыл руки, но они по-прежнему казались мне грязными. И липкими. Вода была холодной, а мыло слишком душистым. Я старался не смотреть на себя в зеркало, сосредоточив все внимание на простых движениях: намылить, растереть равномерно по рукам вплоть до локтя, смыть. И так много-много раз, пока кожа не потеряет чувствительность.
Не чувствовать — вот чего я хотел больше всего на свете. А еще — не вспоминать.
«Рейвенкло — факультет умных и осторожных. Мы всегда выбираем себе только тех врагов, которых сумеем победить».
Вытерев руки, я вернулся назад, в комнату. Эйвери спал за столом, обнимая пустую бутылку из-под огневиски так нежно, словно она была любимой женщиной.
«Я стану лучшим литературным критиком, вот увидишь, Мэри! Настоящей акулой пера!»
Рядом на столе лежал последний выпуск Пророка. Ниже колдографии модного нынче певца расположилась небольшая статья. Колкая, язвительная, красочная — она вызывала искреннюю улыбку. В этом-то и беда: нельзя бояться того, над чем смеешься.
«Конечно, будут! Двое, а лучше трое. Хочу большую семью».
Нет, Марлин, тебе не суждено иметь ни детей, ни мужа, ни дом. Только жесткий деревянный ящик да холодный кусок земли вместо одеяла.
«Нельзя опускать руки, нельзя сдаваться. Пока мы боремся — мы живы».
Отрывки чужой, подсмотренной жизни, сейчас казались мне как никогда яркими. Маккиннон была нашим с Эйвери первым серьезным заданием. Своеобразной проверкой на вшивость для зеленых мальчишек, только-только закончивших Хогвартс.
«Мэри, я буду жить вечно! Меня не забудут!»
Тебя не вспомнят, так точнее. Просто некому будет вспоминать: мы, сторонники Темного Лорда, обязательно победим. И если вначале я еще сомневался, то сейчас был полностью уверен в этом. Его методы борьбы за власть, пусть и жестокие, приносили плоды. Большие, сочные, спелые плоды с неизменным запахом тлена…
Я бросил газету в камин. Глядя на то, как желтые страницы сворачиваются и чернеют, я испытывал извращенное удовольствие. Вот и еще одно напоминание о Марлин исчезло. Можно притвориться, что ее никогда и не было среди живых.
Эйвери пошевелился и что-то несвязно пробормотал. Светлые волосы спутались и прилипли ко лбу. Он пытался забыться по-своему, топя воспоминания в алкоголе. Я не мог судить, насколько удачно, но, по крайней мере, сейчас его не мучили угрызения совести. Все же мы были не готовы к войне.
— Тебе тоже пришел вызов?
— Да, — чуть помедлив, я поинтересовался: — Как ты?
— Так себе. Пью зелье «Сна без сновидений». Кошмары постоянные. Зато отец мной гордится. Наконец-то, — с горечью признался Эйвери.
Выглядел он неважно. Бледный, измученный, с нервными, вздрагивающими пальцами — напарник был похож на провинившегося школьника, а не на Пожирателя Смерти.
— А ты? Справляешься? — как-то робко, словно стесняясь, спросил он.
— Да, — лаконично ответил я. Врал, конечно, но признавать свою слабость не хотелось.
Мы остановились перед обычной дубовой дверью, неброской и крепкой. Так сразу и не скажешь, что за ней находится самый могущественный волшебник Англии.
Постучав и дождавшись приглашения, мы вошли.
Волдеморт сидел за столом и читал какие-то бумаги. Стоило нам появиться, как он сосредоточил все свое внимание на нас. Его лицо, как и всегда, было непроницаемым, но я понял, что Лорд доволен. Предчувствие, наверное. Только я все равно не мог ему полностью доверять. В присутствии этого человека нельзя терять бдительность — чревато последствиями.
— Вы хорошо справились с заданием, — похвалил он, скупо улыбнувшись.
Мы сдержано поблагодарили и стали ждать дальнейших распоряжений.
— Сегодня будет рейд в одном из маггловских районов. Эйвери, ты закреплен за группой Лестрейнджа. Будешь исполнять его приказы.
— Да, сэр.
— Хорошо, можешь идти, — разрешил Волдеморт. Дождавшись, пока за моим напарником закроется дверь, он продолжил: — Снейп, ты мне нужен в лаборатории. У Мальсибера возникли проблемы с экспериментальным зельем. Поступаешь в его полное распоряжение. Судя по тому, что я слышал, у тебя неплохие способности.
Страница 2 из 3
