Фандом: Мстители. Болит каждый мускул, каждая кость. Клетки мозга распадаются со скоростью черепахи. Больно от каждого вздоха, каждого движения. Но она продолжает идти. Потому что у неё стоит цель — найти и убить.
Добавить в моё избранное
22 мин, 36 сек 3851
Он лежит. Просто лежит со связанными цепью за спиной руками. Лежит на животе, отвернувшись от наблюдателей. Не двигается. Кажется, что уже несколько суток прошло. Глаза обращены на единственное крошечное окно в помещении. Движения никакого. Кто-то справа шепчет, что можно поднести зеркало к его лицу, чтобы проверить, жив ли он ещё. Но пленника решают оставить в покое до тех пор, пока он сам не заговорит.
Спустя некоторое время Хозяин подходит к пленнику и хватает того за длинные сальные волосы, дёргает вверх, заставляя посмотреть себе в глаза. Но эффекта ровно никакого. Пойманный мужчина упрям. Хозяин понимает это окончательно, когда бьёт по лицу кулаком с тяжёлым перстнем на указательном пальце: у пленника рассечена щека от глаза до губы, но взгляд по прежнему направлен в сторону от Хозяина.
— Он уже мёртв, избавьтесь от этого, — кривится Хозяин и брезгливо вытирает испачканную в крови руку о куртку неподвижного мужчины.
Двое входят в маленькую комнатку и за руки поднимают пленника. Один из мускулистых парней с опаской обхватывает плечо, облепленное железными пластинами, но всё же справляется с задачей достаточно быстро и незаметно. Теперь перед Хозяином его пленник стоит на ногах, хотя и продолжает смотреть в окно. На его лице проскальзывает слабая улыбка, и от этого Хозяин злится ещё больше. Он решается на грязную работу, которую только что поручил своим парням. Из кобуры на груди достаёт пистолет девятого калибра и прицеливается в лоб нахала. Понимая, что никакой реакции не добьётся даже таким способом, Хозяин, продолжая целиться, издаёт грудной смешок и произносит:
— Твою подстилку я тоже убью. Только пуля пройдёт через рот, когда я закончу рассказ, как тебя поймал. — При этих словах улыбка с лица пленника сползает, но взгляд всё равно остаётся неподвижным, становится убийственным. Именно таким и хотели видеть все его хозяева. Но этот предпочитает, чтобы его видели перед смертью. — Я трахну её, заставлю смотреть на твой труп и спущу курок, когда она поймёт, что это ты её сдал. — Наконец столь желанный взгляд обращается к лицу Хозяина. Чёрный, полный ненависти и колючий. По спинам присутствующих пробегает холодок, но ни один не признаётся в этом даже самому себе. — Она предала меня, нас всех. И она — твоё задание.
Улыбка возвращается на лицо пленника.
— Моё задание теперь ты.
Выстрел не заставляет себя ждать.
— Нет!
Тогда она проснулась с ослабленной верёвкой на запястьях. Возобновились эти сны, когда пот струился вдоль позвоночника, не забывая задевать все нервные окончания. Обычно после пробуждения от таких видений нож будто сам в руку ложился. Рефлекс, не иначе. Но в тот раз ножа не было, а комната погрузилась в холод, и что-то отсутствовало. Спросонья мозг ещё не начал толком функционировать. И только когда взгляд уткнулся в стоявшую у двери винтовку, стало понятно, отчего перестало ощущаться тепло.
Баки исчез.
А сейчас идти часами напролёт очень сложно. Без остановки. С каждым шагом подгоняя себя. Убирая все препятствия на своём пути. Стирая ноги и руки в кровь. В ботинках квашня. Вместо запястий мясо. В голове ночует только ветер. Свист — уже часть существования. И шепоток, такой незаметный и единственный, за что хочется уцепиться. Чтобы продолжить жить. Чтобы остаться в живых хотя бы ещё мгновенье.
Романофф не хочет отказываться от желания добраться до того, кто, по её мнению, бросил всё. Её первой задачей считается Барнс. Он покинул её. Оставил вещи и нож с винтовкой, чтобы она защищалась, ушёл на восток, точные координаты не оставил. Между ними сразу была установлена договорённость: любая информация может быть опасной. Но самое страшное уже произошло. Барнс сам ставит себе цель.
Эту местность Наташа плохо знает. Лишь однажды видела на карте. Но с того времени многое произошло. Память стирается, а на место старой информации приходит новая. Поэтому идти по тропе Наташа категорически отказывается: знает, что попадутся люди. Но не знает, куда именно направляется. Пробирается сквозь густые заросли. Руками хватается за ветки и сдирает кожу с ладоней. Длинные волосы пришлось заплести в косу, чтобы не цеплялись и не путались на ветру. Отрезать их Романофф категорически отказалась. Ей нравится, как Баки пропускает их сквозь свои пальцы, и хочет, чтобы это повторилось ещё раз. Особенно он любит делать это после долгой отключки, когда Зимний Солдат эту же косу хватает и обматывает вокруг холодного запястья, используя вместо верёвки. В такие немногочисленные моменты Наташа сравнивает жестокость и ласку в одном человеке. Солдат не садист, но иначе поступить не может, когда слышит или видит неподчинение.
К рассвету Романофф позволяет себе взглянуть на ладони. Не для того, чтобы ужаснуться и пожалеть себя, или, может быть, решить всё бросить и выйти к ближайшему населённому пункту. В её мотивах всё совсем противоположное. Шпионка хочет узнать, на что она готова, чтобы добраться до Барнса.
Спустя некоторое время Хозяин подходит к пленнику и хватает того за длинные сальные волосы, дёргает вверх, заставляя посмотреть себе в глаза. Но эффекта ровно никакого. Пойманный мужчина упрям. Хозяин понимает это окончательно, когда бьёт по лицу кулаком с тяжёлым перстнем на указательном пальце: у пленника рассечена щека от глаза до губы, но взгляд по прежнему направлен в сторону от Хозяина.
— Он уже мёртв, избавьтесь от этого, — кривится Хозяин и брезгливо вытирает испачканную в крови руку о куртку неподвижного мужчины.
Двое входят в маленькую комнатку и за руки поднимают пленника. Один из мускулистых парней с опаской обхватывает плечо, облепленное железными пластинами, но всё же справляется с задачей достаточно быстро и незаметно. Теперь перед Хозяином его пленник стоит на ногах, хотя и продолжает смотреть в окно. На его лице проскальзывает слабая улыбка, и от этого Хозяин злится ещё больше. Он решается на грязную работу, которую только что поручил своим парням. Из кобуры на груди достаёт пистолет девятого калибра и прицеливается в лоб нахала. Понимая, что никакой реакции не добьётся даже таким способом, Хозяин, продолжая целиться, издаёт грудной смешок и произносит:
— Твою подстилку я тоже убью. Только пуля пройдёт через рот, когда я закончу рассказ, как тебя поймал. — При этих словах улыбка с лица пленника сползает, но взгляд всё равно остаётся неподвижным, становится убийственным. Именно таким и хотели видеть все его хозяева. Но этот предпочитает, чтобы его видели перед смертью. — Я трахну её, заставлю смотреть на твой труп и спущу курок, когда она поймёт, что это ты её сдал. — Наконец столь желанный взгляд обращается к лицу Хозяина. Чёрный, полный ненависти и колючий. По спинам присутствующих пробегает холодок, но ни один не признаётся в этом даже самому себе. — Она предала меня, нас всех. И она — твоё задание.
Улыбка возвращается на лицо пленника.
— Моё задание теперь ты.
Выстрел не заставляет себя ждать.
— Нет!
Тогда она проснулась с ослабленной верёвкой на запястьях. Возобновились эти сны, когда пот струился вдоль позвоночника, не забывая задевать все нервные окончания. Обычно после пробуждения от таких видений нож будто сам в руку ложился. Рефлекс, не иначе. Но в тот раз ножа не было, а комната погрузилась в холод, и что-то отсутствовало. Спросонья мозг ещё не начал толком функционировать. И только когда взгляд уткнулся в стоявшую у двери винтовку, стало понятно, отчего перестало ощущаться тепло.
Баки исчез.
А сейчас идти часами напролёт очень сложно. Без остановки. С каждым шагом подгоняя себя. Убирая все препятствия на своём пути. Стирая ноги и руки в кровь. В ботинках квашня. Вместо запястий мясо. В голове ночует только ветер. Свист — уже часть существования. И шепоток, такой незаметный и единственный, за что хочется уцепиться. Чтобы продолжить жить. Чтобы остаться в живых хотя бы ещё мгновенье.
Романофф не хочет отказываться от желания добраться до того, кто, по её мнению, бросил всё. Её первой задачей считается Барнс. Он покинул её. Оставил вещи и нож с винтовкой, чтобы она защищалась, ушёл на восток, точные координаты не оставил. Между ними сразу была установлена договорённость: любая информация может быть опасной. Но самое страшное уже произошло. Барнс сам ставит себе цель.
Эту местность Наташа плохо знает. Лишь однажды видела на карте. Но с того времени многое произошло. Память стирается, а на место старой информации приходит новая. Поэтому идти по тропе Наташа категорически отказывается: знает, что попадутся люди. Но не знает, куда именно направляется. Пробирается сквозь густые заросли. Руками хватается за ветки и сдирает кожу с ладоней. Длинные волосы пришлось заплести в косу, чтобы не цеплялись и не путались на ветру. Отрезать их Романофф категорически отказалась. Ей нравится, как Баки пропускает их сквозь свои пальцы, и хочет, чтобы это повторилось ещё раз. Особенно он любит делать это после долгой отключки, когда Зимний Солдат эту же косу хватает и обматывает вокруг холодного запястья, используя вместо верёвки. В такие немногочисленные моменты Наташа сравнивает жестокость и ласку в одном человеке. Солдат не садист, но иначе поступить не может, когда слышит или видит неподчинение.
К рассвету Романофф позволяет себе взглянуть на ладони. Не для того, чтобы ужаснуться и пожалеть себя, или, может быть, решить всё бросить и выйти к ближайшему населённому пункту. В её мотивах всё совсем противоположное. Шпионка хочет узнать, на что она готова, чтобы добраться до Барнса.
Страница 1 из 7
