Фандом: Мстители. Болит каждый мускул, каждая кость. Клетки мозга распадаются со скоростью черепахи. Больно от каждого вздоха, каждого движения. Но она продолжает идти. Потому что у неё стоит цель — найти и убить.
Добавить в моё избранное
22 мин, 36 сек 3853
Романофф устало улыбается: этот пушистый зверёк отмечен фортуной, раз ещё не пойман. Хотя в голове всё ещё свежи образы стекающего жира на затухающие угольки костра. Если откинуть все остатки предосторожности, то ещё есть шанс на осуществление мечты.
О, нет, нет, думает Наташа.
Но тело не успевает остановить. Она подаётся вперёд, в безумстве не отдавая отчёт своим действиям, не задумывается, что летит прямиком в пламя. Машинально выставляет забинтованные руки перед собой, не обращает внимание на очередную боль. На языке уже чувствуется яркий вкус жаренной на огне крольчатины. А в глазах всё плывёт. Дым касается слизистой оболочки, вынуждая Наташу несколько секунд просто лить слёзы. Но она не смахивает холодящую жидкость со щёк, продолжает преследовать свою цель, не задумываясь, что слишком уж медленна. Животное могло уже тысячу раз скрыться. Только звук трескающихся веток и скрип молодого снега всё ещё крутится в голове, а значит кролик где-то рядом. Романофф поднимается на ноги без помощи рук, улыбается, как дитё, что смогла проделать такой трюк с видимой слабостью. Её радость ровно ещё три секунды пребывает в сознании, а потом приходит осмысление, что самостоятельно такое проделать невозможно, если даже иногда бывают проблемы с передвижением.
Мечта о вкусном, сочном кролике забывается в миг. Быстро обернувшись, на сколько это вообще возможно, Наташа сталкивается с непроницаемым бледным лицом. Тёмные длинные волосы взъерошены и немного покрыты снегом. Губы сомкнуты в одну тонкую линию. А глаза… Не хочется думать о том, что может и убить, и воскресить одновременно. Наташа разворачивается всем телом — замечает, что человек держит её за ворот куртки, — и кидается на грудь неожиданному гостю, обвивая шею руками. Она приникает губами куда-то в уголок губ, испытывая скорее облегчение, чем восторг. Она не хотела так с ним встретиться, но счастлива, что нашла его. Или он нашёл её. Сейчас до формальностей нет времени.
— Баки, — выдыхает Наташа ему в лицо, дёргаясь от звука собственного голоса, который не слышала две недели. В присутствии Барнса появляется какая-то смелость. Она немного отстраняется и всматривается в глаза. Но произнести может только: — Ч-чёрт…
Её буравит стальной взгляд. Зимний Солдат никогда не отличался мягкостью или любопытством, но это… С первого взгляда понятно, что он обнулён. Всё, больше нет того, к которому Наташа сама немного привыкла. Больше не будет сомнений каждый раз, как появится веский повод. Тот принимал на веру все слова Романофф, а она этим пользовалась. Только теперь вряд ли можно вообще как-то вывести из равновесия этого холодного и свеженького Солдата. У него теперь одно на уме — его цель. Такой была когда-то и сама Наташа: до Стива. Капитан помог понять, что необходимо думать своей головой. А у пустышки нет и жизни.
Если удача и есть, то только у того кролика, которому чудом удалось избежать сегодняшнего костра. С малой надеждой вырваться из рук наёмника Наташа дёргается в сторону, всего несколько секунд радуясь возможности отцепиться от крепкой хватки за ворот. Однако радоваться ей было, как и всегда, не долго. Зимний Солдат, славящийся своей силой и скоростью, хватает Романофф за конец её косы и притягивает беглянку к себе, накручивая волосы на руку. Борясь с острой болью, Наташа цепляется ослабевшими пальцами за крепко сжатый кулак. Слёзы текут по щекам и от резкой боли, и от обиды: столько трудов и поисков, а результат — ноль. Будто ничего и не было. Хочется уже всё бросить, позволить Зимнему Солдату выполнить своё задание. Потому что сил уже нет повторять всё сначала. Тот, кто умер сто раз, на сто первый не воскреснет.
Всё, хватит. Можно бесконечно клясться в верности и жаждать смерти наёмника, но когда-нибудь эта миссия станет невозможной для исполнения. Поэтому решить всё можно, только отдавшись воле случая. Потому что вера в собственные силы угасает с каждым вдохом.
— Ты предала Смирнова, — раздражённо шипит Солдат, приближая лицо Наташи ближе к своему так, чтобы она могла ощущать его злость на своём лице. — Он послал меня за тобой.
И это звучит настолько смешно, что Наташа улыбается, продолжая лить слёзы. Она смотрит в глаза Солдата, желая увидеть там хоть намёк на Баки. Он там, это известно. Барнс никогда не стирается полностью, только на время отодвигается назад, где спит и видит кошмар, вытворяемый Солдатом.
Это нельзя назвать предательством, это не считается. Шпионка предавала всю свою жизнь. КГБ, Щ. И.Т., Мстители. Её этому учили, заставляли жить предательством. Но был один человек, вера и любовь к которому переплелись в одну спираль. Будто обновлённая ДНК, эта странная смесь чувств прижилась в существе Наташи. Она никогда не думала, что будет испытывать платоническую любовь к своему другу, напарнику и командиру. Стивен Роджерс всегда был больше всех этих определений. Ради него, его убеждений и целей хотелось дышать и двигаться по жизни дальше со смыслом.
О, нет, нет, думает Наташа.
Но тело не успевает остановить. Она подаётся вперёд, в безумстве не отдавая отчёт своим действиям, не задумывается, что летит прямиком в пламя. Машинально выставляет забинтованные руки перед собой, не обращает внимание на очередную боль. На языке уже чувствуется яркий вкус жаренной на огне крольчатины. А в глазах всё плывёт. Дым касается слизистой оболочки, вынуждая Наташу несколько секунд просто лить слёзы. Но она не смахивает холодящую жидкость со щёк, продолжает преследовать свою цель, не задумываясь, что слишком уж медленна. Животное могло уже тысячу раз скрыться. Только звук трескающихся веток и скрип молодого снега всё ещё крутится в голове, а значит кролик где-то рядом. Романофф поднимается на ноги без помощи рук, улыбается, как дитё, что смогла проделать такой трюк с видимой слабостью. Её радость ровно ещё три секунды пребывает в сознании, а потом приходит осмысление, что самостоятельно такое проделать невозможно, если даже иногда бывают проблемы с передвижением.
Мечта о вкусном, сочном кролике забывается в миг. Быстро обернувшись, на сколько это вообще возможно, Наташа сталкивается с непроницаемым бледным лицом. Тёмные длинные волосы взъерошены и немного покрыты снегом. Губы сомкнуты в одну тонкую линию. А глаза… Не хочется думать о том, что может и убить, и воскресить одновременно. Наташа разворачивается всем телом — замечает, что человек держит её за ворот куртки, — и кидается на грудь неожиданному гостю, обвивая шею руками. Она приникает губами куда-то в уголок губ, испытывая скорее облегчение, чем восторг. Она не хотела так с ним встретиться, но счастлива, что нашла его. Или он нашёл её. Сейчас до формальностей нет времени.
— Баки, — выдыхает Наташа ему в лицо, дёргаясь от звука собственного голоса, который не слышала две недели. В присутствии Барнса появляется какая-то смелость. Она немного отстраняется и всматривается в глаза. Но произнести может только: — Ч-чёрт…
Её буравит стальной взгляд. Зимний Солдат никогда не отличался мягкостью или любопытством, но это… С первого взгляда понятно, что он обнулён. Всё, больше нет того, к которому Наташа сама немного привыкла. Больше не будет сомнений каждый раз, как появится веский повод. Тот принимал на веру все слова Романофф, а она этим пользовалась. Только теперь вряд ли можно вообще как-то вывести из равновесия этого холодного и свеженького Солдата. У него теперь одно на уме — его цель. Такой была когда-то и сама Наташа: до Стива. Капитан помог понять, что необходимо думать своей головой. А у пустышки нет и жизни.
Если удача и есть, то только у того кролика, которому чудом удалось избежать сегодняшнего костра. С малой надеждой вырваться из рук наёмника Наташа дёргается в сторону, всего несколько секунд радуясь возможности отцепиться от крепкой хватки за ворот. Однако радоваться ей было, как и всегда, не долго. Зимний Солдат, славящийся своей силой и скоростью, хватает Романофф за конец её косы и притягивает беглянку к себе, накручивая волосы на руку. Борясь с острой болью, Наташа цепляется ослабевшими пальцами за крепко сжатый кулак. Слёзы текут по щекам и от резкой боли, и от обиды: столько трудов и поисков, а результат — ноль. Будто ничего и не было. Хочется уже всё бросить, позволить Зимнему Солдату выполнить своё задание. Потому что сил уже нет повторять всё сначала. Тот, кто умер сто раз, на сто первый не воскреснет.
Всё, хватит. Можно бесконечно клясться в верности и жаждать смерти наёмника, но когда-нибудь эта миссия станет невозможной для исполнения. Поэтому решить всё можно, только отдавшись воле случая. Потому что вера в собственные силы угасает с каждым вдохом.
— Ты предала Смирнова, — раздражённо шипит Солдат, приближая лицо Наташи ближе к своему так, чтобы она могла ощущать его злость на своём лице. — Он послал меня за тобой.
И это звучит настолько смешно, что Наташа улыбается, продолжая лить слёзы. Она смотрит в глаза Солдата, желая увидеть там хоть намёк на Баки. Он там, это известно. Барнс никогда не стирается полностью, только на время отодвигается назад, где спит и видит кошмар, вытворяемый Солдатом.
Это нельзя назвать предательством, это не считается. Шпионка предавала всю свою жизнь. КГБ, Щ. И.Т., Мстители. Её этому учили, заставляли жить предательством. Но был один человек, вера и любовь к которому переплелись в одну спираль. Будто обновлённая ДНК, эта странная смесь чувств прижилась в существе Наташи. Она никогда не думала, что будет испытывать платоническую любовь к своему другу, напарнику и командиру. Стивен Роджерс всегда был больше всех этих определений. Ради него, его убеждений и целей хотелось дышать и двигаться по жизни дальше со смыслом.
Страница 3 из 7
