Фандом: Гарри Поттер. У нас с Северусом есть тайны друг от друга. И иногда они тяготят меня.
Добавить в моё избранное
67 мин, 45 сек 8292
Я все-таки немного переоценил свои силы и возможности. Чувство крышесносной заполненности заставило меня на миг зажмуриться. Мне показалось, что я сейчас кончу. Или умру. Или и то и другое вместе.
— А-а-а! — крик Северуса донесся до меня словно сквозь слой плотной ваты. Он нетерпеливо двинул бедрами, и меня сорвало в дикую, необузданную скачку. Его член то практически полностью выскальзывал из меня, то входил до самого основания, задевая простату. Абсолютно не контролируя себя, я то ли расстегнул, то ли оторвал с мясом пуговицы на его рубашке. Я целовал Снейпа. Кажется, не слишком нежно, иногда — почти кусаясь. Его запах возбуждал и опьянял меня, а собственное тело вдруг стало таким легким, что я, наверное, мог бы сейчас взлететь. Наконец он закрыл глаза и прерывисто задышал. Я приник к его губам, впитывая стоны, ощущая, как пульсирует во мне его член, и в ту же секунду и меня накрыло волной оргазма…
Главная сложность, с которой я столкнулся при подготовке к обряду бракосочетания, был поиск свидетелей. Кричер приволок нам с Северусом немыслимо древний фолиант, где черным по белому указывалось, что для церемонии закрепления магического союза в свидетели требуется брать непременно близких для будущих супругов людей. И если Северус тут же назвал таковыми обоих Малфоев, не обращая внимания на мою мгновенно скисшую физиономию, то сам я оказался в полном затруднении. После отвратительной сцены в Норе с Роном, Джинни, Молли и Артуром я, естественно, не общался. Билл, Перси и, к моему удивлению и безмерному разочарованию, безбашенный драконолог Чарли тоже приняли сторону младшей сестры. А после того как две совы, выбиваясь из сил, притащили увесистый мешок с галлеонами и уведомлением от Джорджа о разрыве моего формального партнерского договора с магазином «Всевозможные волшебные вредилки», я понял, что отношения с семейством Уизли испорчены навсегда.
Ни на что особенно не рассчитывая, я написал письмо Гермионе, в котором без лишних подробностей изложил суть своей просьбы: стать свидетелем у меня на свадьбе. Ответ пришел довольно быстро и был необычайно краток: «Сегодня в пять. У меня».
До мерзкой ссоры они с Роном почти год снимали маленькую двухкомнатную квартирку в маггловской части Лондона. Как только я смог трезво соображать после всего произошедшего между мной и Северусом, то сразу послал Гермионе сову — справиться о ее состоянии. Моя бедная подруга пребывала далеко не в самом презентабельном виде, когда я сгрузил ее на диван в их крошечной гостиной. Я в тот вечер и сам был до безобразия пьян и еле доволок ее до дома. Я даже не решился аппарировать и, воспользовавшись завалявшимися в кармане Гермионы маггловскими фунтами, вызвал такси. Не дожидаясь ее пробуждения, я поставил на журнальный столик флакончик с Антипохмельным, которое обнаружилось в шкафчике в ванной, и вернулся в Блэк-хаус, где и устроил грандиозный дебош. Остальное, надеюсь, вы помните.
Так вот, отправленная мной сова возвратилась с запиской: «Рон забрал свои вещи. Наверное, так действительно будет лучше». Я предложил Гермионе встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию, но она лишь вежливо поблагодарила меня за заботу и попросила дать ей возможность немного прийти в себя. Одной. А еще через неделю я увидел ее в Косом переулке, за столиком восстановленного после войны кафе Фортескью. С Невиллом. Она сидела спиной ко мне, и я разглядел только удрученную физиономию Лонгботтома. Время от времени он кивал, надо полагать, соглашаясь с собеседницей. Я почувствовал чуть заметный укол ревности. Гермиона впервые не пожелала поделиться со мной своими горестями, а выбрала для этого Невилла, но, с другой стороны, самое главное, что она не была сейчас одинока. А еще я подумал, что, вероятно, с Лонгботтомом ей, как ни странно, легче. Ведь, что ни говори, я поневоле напоминал ей прошлое, которое безвозвратно ушло.
Честно признаться, я жутко волновался, собираясь на встречу с подругой детства. С двадцатого января — предполагаемой даты нашей с Джинни свадьбы — прошло только три недели. И как вразумительно объяснить ей, что я успел за это время без памяти влюбиться в своего бывшего преподавателя?! Прикинув в уме все возможные варианты, я решил, что лучше всего сказать… правду. Или, точнее, ту ее версию, которая касалась лишь моего отношения к Северусу. Но я ведь имел дело с Гермионой…
— Магический брак? Со Снейпом? Гарри, ты уверен, что он ничем не опоил тебя? — подозрительно прищурилась моя проницательная гриффиндорская всезнайка.
«Опоил, и еще как!» — мысленно усмехнулся я, откровенно радуясь, что она не владеет легилименцией. За последнюю неделю артефакт Блэков нагревался целых два раза! Северус явно нервничал перед предстоящей свадьбой и пытался привязать меня понадежнее.
— Да зачем ему это нужно?! — возмутился я вслух. — Он и так знает, что я люблю его уже больше полутора лет.
При этих словах глаза Гермионы округлились, словно чайные блюдца.
— А-а-а! — крик Северуса донесся до меня словно сквозь слой плотной ваты. Он нетерпеливо двинул бедрами, и меня сорвало в дикую, необузданную скачку. Его член то практически полностью выскальзывал из меня, то входил до самого основания, задевая простату. Абсолютно не контролируя себя, я то ли расстегнул, то ли оторвал с мясом пуговицы на его рубашке. Я целовал Снейпа. Кажется, не слишком нежно, иногда — почти кусаясь. Его запах возбуждал и опьянял меня, а собственное тело вдруг стало таким легким, что я, наверное, мог бы сейчас взлететь. Наконец он закрыл глаза и прерывисто задышал. Я приник к его губам, впитывая стоны, ощущая, как пульсирует во мне его член, и в ту же секунду и меня накрыло волной оргазма…
Главная сложность, с которой я столкнулся при подготовке к обряду бракосочетания, был поиск свидетелей. Кричер приволок нам с Северусом немыслимо древний фолиант, где черным по белому указывалось, что для церемонии закрепления магического союза в свидетели требуется брать непременно близких для будущих супругов людей. И если Северус тут же назвал таковыми обоих Малфоев, не обращая внимания на мою мгновенно скисшую физиономию, то сам я оказался в полном затруднении. После отвратительной сцены в Норе с Роном, Джинни, Молли и Артуром я, естественно, не общался. Билл, Перси и, к моему удивлению и безмерному разочарованию, безбашенный драконолог Чарли тоже приняли сторону младшей сестры. А после того как две совы, выбиваясь из сил, притащили увесистый мешок с галлеонами и уведомлением от Джорджа о разрыве моего формального партнерского договора с магазином «Всевозможные волшебные вредилки», я понял, что отношения с семейством Уизли испорчены навсегда.
Ни на что особенно не рассчитывая, я написал письмо Гермионе, в котором без лишних подробностей изложил суть своей просьбы: стать свидетелем у меня на свадьбе. Ответ пришел довольно быстро и был необычайно краток: «Сегодня в пять. У меня».
До мерзкой ссоры они с Роном почти год снимали маленькую двухкомнатную квартирку в маггловской части Лондона. Как только я смог трезво соображать после всего произошедшего между мной и Северусом, то сразу послал Гермионе сову — справиться о ее состоянии. Моя бедная подруга пребывала далеко не в самом презентабельном виде, когда я сгрузил ее на диван в их крошечной гостиной. Я в тот вечер и сам был до безобразия пьян и еле доволок ее до дома. Я даже не решился аппарировать и, воспользовавшись завалявшимися в кармане Гермионы маггловскими фунтами, вызвал такси. Не дожидаясь ее пробуждения, я поставил на журнальный столик флакончик с Антипохмельным, которое обнаружилось в шкафчике в ванной, и вернулся в Блэк-хаус, где и устроил грандиозный дебош. Остальное, надеюсь, вы помните.
Так вот, отправленная мной сова возвратилась с запиской: «Рон забрал свои вещи. Наверное, так действительно будет лучше». Я предложил Гермионе встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию, но она лишь вежливо поблагодарила меня за заботу и попросила дать ей возможность немного прийти в себя. Одной. А еще через неделю я увидел ее в Косом переулке, за столиком восстановленного после войны кафе Фортескью. С Невиллом. Она сидела спиной ко мне, и я разглядел только удрученную физиономию Лонгботтома. Время от времени он кивал, надо полагать, соглашаясь с собеседницей. Я почувствовал чуть заметный укол ревности. Гермиона впервые не пожелала поделиться со мной своими горестями, а выбрала для этого Невилла, но, с другой стороны, самое главное, что она не была сейчас одинока. А еще я подумал, что, вероятно, с Лонгботтомом ей, как ни странно, легче. Ведь, что ни говори, я поневоле напоминал ей прошлое, которое безвозвратно ушло.
Честно признаться, я жутко волновался, собираясь на встречу с подругой детства. С двадцатого января — предполагаемой даты нашей с Джинни свадьбы — прошло только три недели. И как вразумительно объяснить ей, что я успел за это время без памяти влюбиться в своего бывшего преподавателя?! Прикинув в уме все возможные варианты, я решил, что лучше всего сказать… правду. Или, точнее, ту ее версию, которая касалась лишь моего отношения к Северусу. Но я ведь имел дело с Гермионой…
— Магический брак? Со Снейпом? Гарри, ты уверен, что он ничем не опоил тебя? — подозрительно прищурилась моя проницательная гриффиндорская всезнайка.
«Опоил, и еще как!» — мысленно усмехнулся я, откровенно радуясь, что она не владеет легилименцией. За последнюю неделю артефакт Блэков нагревался целых два раза! Северус явно нервничал перед предстоящей свадьбой и пытался привязать меня понадежнее.
— Да зачем ему это нужно?! — возмутился я вслух. — Он и так знает, что я люблю его уже больше полутора лет.
При этих словах глаза Гермионы округлились, словно чайные блюдца.
Страница 10 из 19
