Амортенция для Героя

Я боялся увидеть в его глазах гнев и презрение, или того хуже — равнодушие, которого я бы однозначно не перенес. Поэтому я продолжал молоть чепуху обо мне и Джинни, лишь бы не проболтаться обо мне и Снейпе. — Я… наверное, заслужил все это. Я непорядочно поступил с ней. Ведь я ничего, абсолютно ничего к ней не чувствую… Глупо жениться в девятнадцать лет только по старой детской дружбе. Я думал… надеялся, что потом придет и любовь. Не понимаю, зачем я рассказываю это… Вам, конечно, не интересно… А Рон пытался нас помирить, а в результате испортил все окончательно…

— Хотите исповедаться? — я не представлял, почему он смотрит на меня с таким участием. И что вообще происходит? Да мы за прошедший год и двумя словами друг с другом не перекинулись! Вежливо раскланивались на официальных приемах в Министерстве, не более того. Что ему за дело до меня и моих сердечных ран?

— А можно я покажу? Мне так будет проще. У меня что-то голова не слишком хорошо соображает.

— Как вам угодно.

Я словно со стороны наблюдал, как мы ведем этот разговор ни о чем. Как я безуспешно пытаюсь вызвать Акцио думосбор, едва не спалив и не разрушив при этом Блэк-хаус. Как в конце концов думосбор подчиняется Северусу. Мой думосбор, в моем доме, подчиняется Северусу Снейпу! Если бы я не был настолько пьян, я бы крепко призадумался — почему. Это было странное ощущение. Он хозяйничал у меня в доме, а моя заледеневшая душа точно оттаивала. Даже обидные слова, произнесенные Роном в воспоминании, которое я все-таки продемонстрировал Снейпу, уже не жгли меня каленым железом. Кажется, впервые я понял, что нужен кому-то. Не как Поттер — Герой и Избранный, годный исключительно для светских раутов и официальных приемов. Что кому-то есть дело до моих холодных босых ног и пыльных носков. По-моему, я вообще не слышал, что кричал Рон…

Когда мы с Северусом снова стояли в пустой и тихой гостиной Блэк-хауса, я почувствовал… почувствовал, что меня сейчас стошнит.

— Кричер меня со свету сживет, если я испорчу фамильное имущество, — прохрипел я и, зажимая руками рот, понесся вверх по лестнице, моля Мерлина, чтобы он позволил мне донести содержимое моего желудка до ванной комнаты.

Как только меня немного отпустило, я ощутил такую неимоверную усталость, что, позабыв об оставленном внизу Снейпе, своей любви к нему и элементарных законах гостеприимства, упал на неразобранную постель и сразу же заснул.

1. Со́хо (англ. Soho) — торгово-развлекательный квартал в центральной части лондонского Вест-энда. Квартал ограничен Оксфорд-стрит с севера, Риджент-стрит с запада, Лестер-сквер и площадью Пикадилли с юга и Чаринг-Кросс-роуд с востока. В южной части района расположен лондонский Чайна-таун. К западу от Сохо находится эксклюзивный квартал Мэйфэр.

Глава 3

Пробуждение было ужасным. То, что я накануне вечером принял за похмелье, оказалось сущим пустяком по сравнению с обрушившимися на меня волнами тошноты и головной боли. Если бы не это, я стал бы самым счастливым человеком на земле, потому что рядом со мной на узком, трансфигурированном из кресла диванчике спал Северус Снейп. При других обстоятельствах оберегающий мой сон Снейп мог бы запросто сойти за чудо. Или за чистое везение. Но в данный момент чудом и, безусловно, везением являлось уже то, что меня не стошнило прямо на него. Подобного позора я бы точно не перенес.

Вернувшись через довольно продолжительное время из ванной комнаты на нетвердых ногах, я присел на краешек кровати, тихо поскуливая от боли, и у моих губ тут же очутился кубок с зельем. Вероятнее всего — Антипохмельным. Когда проснулся мой новый сосед по спальне и что он успел услышать из-за неплотно притворенной двери в ванную, я старался не думать. Моим единственным стремлением сейчас было избавиться от похмелья. Я с благодарностью торопливо припал к кубку с зельем, словно умирающий от жажды в пустыне путник. Мне сразу стало намного легче, зато указательный палец левой руки будто опалило огнем.

«Мерлин всемогущий! — я закрыл лицо руками, чтобы ненароком не выдать бушевавших в душе чувств. — Амортенция! И Снейп — туда же!»

Впрочем, при желании, его поступок вполне можно было если не понять, то, по крайней мере, объяснить. Снейп никогда не пользовался особой симпатией. Ни у своего пола, ни у противоположного. Скорее — наоборот. Во время не слишком успешных занятий окклюменцией, когда мне удалось прорваться в его сознание, и позже, в тех воспоминаниях, которые сам Северус отдал мне в Визжащей хижине, он представал бесконечно одиноким, отвергнутым всеми человеком. Неудивительно, что даже такому мизантропу, каким, несомненно, являлся Снейп, захотелось испытать на себе — каково это, когда тебя любят. Пусть и под действием зелья. А тут под руку как раз весьма удачно подвернулся глупый, пьяный Поттер. Одного только Снейп знать, разумеется, не мог: этот самый Поттер давно уже любил своего бывшего профессора.