Амортенция для Героя

Настолько, что теперь был готов простить даже Амортенцию в кубке с Антипохмельным. И раз уж Снейп так жаждал обладать мной, что пошел на обман, то и я не собирался упускать свой счастливый случай. «Мордред меня раздери, будь что будет!» — решил я и, вспомнив, как вел себя одурманенный зельем Рон, глухо проговорил, все еще не отнимая рук от пылающего лица:

— Я, кажется, вас люблю, Северус.

— Это похмелье, Поттер, — тут же соврал он.

— Похмелье тут ни при чем. Я вас люблю, — настойчиво повторил я. Амортенция ведь вызывает нечто сродни одержимости. — И хочу. Прямо сейчас, — и первым поцеловал его. Получилось, пожалуй, не слишком умело — все же опыт в постельных делах в то время был у меня, сказать по правде, не очень богатый. Прохладные ладони Северуса уже по-хозяйски орудовали у меня под майкой, и с каждым их касанием я заводился все сильнее и сильнее.

— Ты хоть когда-нибудь занимался любовью? — услышал я сквозь жаркое марево возбуждения.

— Нет, — честно признался я, — Джинни была против секса до свадьбы.

— М-да… — усмехнулся Северус, — и вот к чему это привело…

— Пожалуйста… Я не хочу говорить сейчас о Джинни, — попросил я севшим голосом, — и вообще не хочу сейчас говорить…

Где-то на середине второго поцелуя Снейп стащил с меня пижамные штаны, мягко толкнул на кровать, а через пару мгновений я почувствовал нежные прикосновения к собственному члену.

Сначала были легкие, точно крыло бабочки, поцелуи, которыми Северус осыпал внутреннюю сторону моих бедер, поднимаясь все выше и выше. Затем его язык, будто поддразнивая меня, прошелся по всей длине члена, облизал головку, пощекотал уздечку. Со мной такое происходило впервые, и я совсем потерялся в ощущениях. Мне было невыносимо хорошо, я дрожал и плавился как воск в его руках, но я жаждал большего, а попросить просто не решался. Поэтому, когда Северус наконец взял мой член в рот, у меня словно сорвало крышу. Я забыл о том, что он — мой бывший профессор (далеко не самый любимый, к слову сказать), о том, что всего несколько минут назад он подлил мне Амортенцию, а я еще совершенно не разобрался — зачем. Он самозабвенно отсасывал мне, а я стонал и метался на постели. Я все глубже толкался ему в рот, сжимая его плечи, краешком сознания понимая, что наверняка завтра на этой белой чувствительной коже выступят синяки. Внезапно в голове точно взорвались тысячи фейерверков, и я с криком, напоминающим победный клич, излился ему в рот.

И тут же — довольно предсказуемо — захотел продолжения. Снейп, по всей видимости, был абсолютно солидарен со мной. Не дав мне прийти в себя после оргазма, он пробормотал вполголоса Очищающее и начал поглаживать и разминать мой анус, дразня, но не проникая внутрь. Когда же наконец в меня скользнул обильно смазанный лубрикантом палец, от возбуждения, смешанного с некой долей страха, я принялся с таким остервенением насаживаться на него, что Северусу пришлось даже немного охладить мой пыл. Он легонько шлепнул меня по заднице.

— Тише, ты мне пальцы сломаешь, — в его голосе сквозила неприкрытая нежность.

— Я тебя хочу… — простонал я, стиснув зубы. И это была чистейшая правда.

— И я тебя хочу, но это не повод калечить меня. И потом — пальцы не член. Вдруг тебе не понравится? — неожиданно серьезно сказал он. И что-то такое задел внутри меня, отчего я выгнулся дугой на постели, понимая, что кончу прямо здесь и сейчас.

Однако когда минуту спустя Северус потянул меня на себя, предварительно сунув мне под поясницу подушку, желание кончать мгновенно улетучилось. Его сменила боль. Снейп продвигался очень медленно, но, невзирая на это, меня словно разрывало изнутри. Это было настолько пугающе и болезненно, что помимо воли из глаз брызнули слезы. Кажется, я даже попробовал высвободиться из его железной хватки.

— Я же предупреждал, — Северус укоризненно покачал головой, останавливаясь и давая мне возможность привыкнуть, а затем снова подался вперед, входя все глубже и глубже. Меня трясло от страха, боли и напряжения. Стараясь отвлечься от неприятных ощущений, я смотрел на его лицо. Страсть преобразила Снейпа, и теперь этот обычно желчный и мрачный человек казался почти красивым. Он нежно гладил меня по лицу, вытирая катившиеся из глаз слезы, и что-то говорил. Я не мог разобрать ни слова, но понимал — он пытался успокоить меня. Наконец основание его члена уперлось мне в промежность, и Северус замер.

— Ну, как ты? — тихо спросил он.

— Ужасно, — вымученно улыбнулся я, — но я тебя все равно хочу. Я мазохист, да?

— Скорее всего, — оптимистично ответил он и мягко двинул бедрами, вызвав у меня очередной болезненный вздох. — Со временем тебе даже понравится. Я собираюсь вести бурную интимную жизнь. В следующий раз будет не так больно…

— Северус, перестань болтать! — неожиданно для самого себя разозлился я. — Ты уже не мой профессор, и мне сейчас не до лекций!