Фандом: Средиземье Толкина. В ночь полнолуния Трандуил вспоминает своих любовников и размышляет о природе страсти. А вот кого он ждет в ночном лесу — это большой-большой секрет…
Добавить в моё избранное
166 мин, 37 сек 9789
На этот раз Азог дал Трандуилу меньше времени на отдых, и уже вскоре вновь приподнял любовника и с гортанным рыком опустил его на свой член, вырвав у эльфа еще один беспомощный вскрик. А потом Азог восторженно взревел и, дернув Трандуила вверх, снова насадил его на себя, и снова, и снова, и снова… Король откинул голову, его золотые волосы хлынули на спину, прилипая к вспотевшей коже. Он закрыл глаза и хватал ртом воздух, уже не в силах даже держаться за плечи любовника; по лицу эльфа бежали слезы, на лбу выступила испарина, кожа покрылась пятнами румянца, а с припухших от поцелуев, искусанных губ один за другим срывались короткие, задыхающиеся стоны, которые становились все чаще и чаще, пока не превратились в один бесконечный крик. Азог тоже рычал и ревел уже без перерыва; его лицо и шея побагровели от натуги, под грубой кожей вздувались толстые вены, и сердце колотилось так оглушительно, что орк не слышал ничего, кроме этого все ускоряющегося биения; но он уже не мог остановиться, и раз за разом приподнимал и опускал своего любовника, не замечая, как вспыхивает боль в мышцах и как стучит в висках кровь.
Они не знали, сколько времени это продолжалось — должно быть, немного, но им казалось, что эта пытка — или наслаждение — длится уже очень, очень долго, бесконечно долго, и еще секунда — и их сердца разорвутся, не выдержав этой безумной гонки, но при этом они не хотели, чтобы она когда-нибудь закончилась… Наконец Азог не выдержал — хрипло зарычав, он в очередной раз опустил на себя любовника, но больше не приподнимал его, а продолжал тянуть его вниз, насаживая все глубже, так глубоко, что у Трандуила потемнело в глазах от боли. Но Азог не слышал его стонов, срывающихся на крик, он вообще ничего уже не слышал, захваченный своим наслаждением — таким сильным, что орку казалось, что с него заживо сдирают кожу.
А потом и Трандуил зашелся в крике, и Азогу на живот брызнула сперма. Орк едва стоял на ногах, все его тело ныло так, словно он в одиночку сразился со всем войском Валар, но Азог все же упрямо прижимал к себе своего эльфа, пока тот содрогался в долгом, яростном оргазме.
Прошло немало времени, прежде чем они смогли пошевелиться. Уже полностью рассвело; тяжелое небо низко нависало над садом, но было светло — странным, приглушенным светом пасмурного утра. Начал накрапывать дождь. Азог подался вперед и слизнул капли дождя с кожи Трандуила. Эльф слабо улыбнулся — он все еще не совсем пришел в себя — и потянулся губами к губам Азога. А когда они наконец оторвались друг от друга, орк мягко отстранил Трандуила и, мотнув головой, указал на стену, окружавшую дворец.
— Я знаю, — вздохнул король. — Тебе пора, — он снял свои руки с плеч Азога и отступил на шаг, будто бы показывая орку, что больше не держит его.
Азог обернулся и бросил в сторону что-то на орочьем. Вслед за этим из тени сада выступил Больг; Трандуил подумал, что молодой орк, должно быть, охранял своего отца, пока тот был занят королем эльфов. Но, бросив взгляд на выпуклость, вздымающую набедренную повязку Больга, Трандуил рассмеялся про себя, поняв, что юный орк был захвачен совсем не охраной их покоя. Король невольно залюбовался им: в стремительных движениях Больга, в его пружинящей, почти бесшумной походке чувствовались грация и сила — но не сила матерого орка, тяжеловесного, могучего, медлительного, а сила молодости, которой дышало тело Азога, когда Трандуил впервые встретил его. Больг был так похож на того юного пленника, которого король полюбил когда-то, что у Трандуила сладко защемило сердце: он вновь вспомнил их всепоглощающую страсть, и любовь, и счастье — отчаянное, неправильное, самое чистое, что Трандуил когда-либо испытывал, и их последнюю ночь, в которую Азог так искренне и всецело отдался своему возлюбленному.
У Трандуила перехватило дыхание от внезапной догадки. Он вновь взглянул на Больга — уже по-новому. Действительно — юный орк удивительно похож на своего отца… Но все же он другой: более тонкий, более ловкий, более быстрый, более бесшумный… Было что-то неуловимое в его движениях, в глазах, в чертах его лица, которые даже можно было назвать правильными, во всем его облике — что делало его непохожим на могучего гундабадского орка. Что делало его похожим…
— Великие Валар! — вырвалось у короля эльфов. Он медленно приблизился к Больгу, всматриваясь в его лицо и узнавая в нем другие, неорочьи черты. Протянув руку, Трандуил осторожно, почти благоговейно коснулся высоких скул молодого орка, прямого носа с широко разрезанными ноздрями, резко очерченных, твердых губ, ямочки на подбородке… Светлые глаза смотрели прямо и немного растерянно; в утреннем свете их желтизна отливала зеленью. Больг оглянулся на Азога, словно спрашивая у него, почему эльф смотрит на него с такой любовью и радостью, а Трандуил вдруг привлек молодого орка к себе и заключил его в объятия. И Азог довольно заулыбался, увидев, что Трандуил наконец-то понял.
Они не знали, сколько времени это продолжалось — должно быть, немного, но им казалось, что эта пытка — или наслаждение — длится уже очень, очень долго, бесконечно долго, и еще секунда — и их сердца разорвутся, не выдержав этой безумной гонки, но при этом они не хотели, чтобы она когда-нибудь закончилась… Наконец Азог не выдержал — хрипло зарычав, он в очередной раз опустил на себя любовника, но больше не приподнимал его, а продолжал тянуть его вниз, насаживая все глубже, так глубоко, что у Трандуила потемнело в глазах от боли. Но Азог не слышал его стонов, срывающихся на крик, он вообще ничего уже не слышал, захваченный своим наслаждением — таким сильным, что орку казалось, что с него заживо сдирают кожу.
А потом и Трандуил зашелся в крике, и Азогу на живот брызнула сперма. Орк едва стоял на ногах, все его тело ныло так, словно он в одиночку сразился со всем войском Валар, но Азог все же упрямо прижимал к себе своего эльфа, пока тот содрогался в долгом, яростном оргазме.
Прошло немало времени, прежде чем они смогли пошевелиться. Уже полностью рассвело; тяжелое небо низко нависало над садом, но было светло — странным, приглушенным светом пасмурного утра. Начал накрапывать дождь. Азог подался вперед и слизнул капли дождя с кожи Трандуила. Эльф слабо улыбнулся — он все еще не совсем пришел в себя — и потянулся губами к губам Азога. А когда они наконец оторвались друг от друга, орк мягко отстранил Трандуила и, мотнув головой, указал на стену, окружавшую дворец.
— Я знаю, — вздохнул король. — Тебе пора, — он снял свои руки с плеч Азога и отступил на шаг, будто бы показывая орку, что больше не держит его.
Азог обернулся и бросил в сторону что-то на орочьем. Вслед за этим из тени сада выступил Больг; Трандуил подумал, что молодой орк, должно быть, охранял своего отца, пока тот был занят королем эльфов. Но, бросив взгляд на выпуклость, вздымающую набедренную повязку Больга, Трандуил рассмеялся про себя, поняв, что юный орк был захвачен совсем не охраной их покоя. Король невольно залюбовался им: в стремительных движениях Больга, в его пружинящей, почти бесшумной походке чувствовались грация и сила — но не сила матерого орка, тяжеловесного, могучего, медлительного, а сила молодости, которой дышало тело Азога, когда Трандуил впервые встретил его. Больг был так похож на того юного пленника, которого король полюбил когда-то, что у Трандуила сладко защемило сердце: он вновь вспомнил их всепоглощающую страсть, и любовь, и счастье — отчаянное, неправильное, самое чистое, что Трандуил когда-либо испытывал, и их последнюю ночь, в которую Азог так искренне и всецело отдался своему возлюбленному.
У Трандуила перехватило дыхание от внезапной догадки. Он вновь взглянул на Больга — уже по-новому. Действительно — юный орк удивительно похож на своего отца… Но все же он другой: более тонкий, более ловкий, более быстрый, более бесшумный… Было что-то неуловимое в его движениях, в глазах, в чертах его лица, которые даже можно было назвать правильными, во всем его облике — что делало его непохожим на могучего гундабадского орка. Что делало его похожим…
— Великие Валар! — вырвалось у короля эльфов. Он медленно приблизился к Больгу, всматриваясь в его лицо и узнавая в нем другие, неорочьи черты. Протянув руку, Трандуил осторожно, почти благоговейно коснулся высоких скул молодого орка, прямого носа с широко разрезанными ноздрями, резко очерченных, твердых губ, ямочки на подбородке… Светлые глаза смотрели прямо и немного растерянно; в утреннем свете их желтизна отливала зеленью. Больг оглянулся на Азога, словно спрашивая у него, почему эльф смотрит на него с такой любовью и радостью, а Трандуил вдруг привлек молодого орка к себе и заключил его в объятия. И Азог довольно заулыбался, увидев, что Трандуил наконец-то понял.
Страница 35 из 46
