Гедонист

— Так вот почему ты привел его ко мне тогда, — шептал король, едва не плача от счастья. — Ты хотел, чтобы я увидел его… А я думал лишь о наслаждении и не понимал… ничего не понимал… Не узнал… собственного сына, собственного первенца! Азог, Азог, как же я люблю тебя… Как же я благодарен тебе, любимый… — Трандуил отстранился от Больга и вновь вгляделся в его лицо. — Он похож на меня, несомненно… Очень похож. Как бы я хотел, чтобы наш сын жил здесь, во дворце, со мной… Я бы назвал его своим наследником… Все свое королевство я бы отдал ему… И все говорили бы: «Счастлив отец, взрастивший сильных и почтительных сыновей»…, потому что в Зеленолесье вновь настал бы Золотой век эльфов. Принц Больг… В этом есть что-то эльфийское, — король рассмеялся и погладил молодого орка по щеке. — Принц Больг Трандуилион, — Трандуил взял Больга за подбородок и нежно поцеловал его в лоб.

А после, провожая взглядом две удаляющиеся фигуры — громадную и могучую — своего возлюбленного и стройную и статную — своего сына, король все повторял про себя эти два имени: Больг Трандуилион. И мнилось королю, что в этих двух таких различных именах отныне заключен смысл его жизни.

Краденые яблочки

Эстелир поднял усталый взгляд от свитков пергамента, которые он изучал, и, моргая, всмотрелся в лицо вошедшего. Советник всю ночь просидел за чтением донесений, отчетов и челобитных, поэтому глаза у него резало, и всё вокруг расплывалось в красноватой дымке. Увидев знакомый бледный овал лица, обрамленный неопределенного цвета светлыми волосами, королевский советник улыбнулся и поднялся на ноги.

— Ваше высочество, — произнес он с легким поклоном.

— Я отвлекаю? — Леголас робко сделал несколько шагов вперед. — Уже утро, лорд Эстелир, а вы еще не ложились, — принц наклонился и дунул на огонек свечи; в комнате воцарился светлый полумрак.

Эстелир поморщился от резкого запаха дыма, и от этого лицо советника на мгновение стало отталкивающим.

— Что поделаешь, если ваш отец не в настроении и не в состоянии заниматься делами королевства, — ответил он с неприятной улыбкой. — Одно утешение, что после того, как мы сказали ему, что в Лихолесье участились набеги гоблинов, он перестал каждое полнолуние улетать к своим… любимцам.

Эти слова отчего-то заставили Леголаса всхлипнуть и горестно закусить губу. Эстелир увидел, что глаза принца полны слез.

— Что с вами, мой принц? — советник ласково взял юношу за подбородок и заставил того поднять голову. — Он опять… обидел вас?

Леголас покачал головой и вдруг, прерывисто вздохнув, обвил руками шею Эстелира, спрятав лицо у него на груди, — совсем как в детстве. Советник растерянно обнял вздрагивающего от беззвучных рыданий юношу.

— Я так и знал, что этому… этому бездушному эгоисту в конце концов наскучит изображать любящего отца, и он вновь отвергнет тебя, — сказал Эстелир, и Леголасу почудилось в его голосе хорошо замаскированное удовлетворение. — Что он сделал на этот раз?

— Он… действительно не отправился в лес этой ночью, — голос Леголаса дрожал от слез. — И тогда его… любовник, этот его орк… сам пришел во дворец, вместе с сыном… Я не знаю, как они пробрались сюда… Но я видел их в саду… Отец выглядел таким… таким счастливым, он смотрел на это чудовище так, словно… влюблен в него. На меня он никогда не смотрел таким взглядом! Почему, лорд Эстелир? Почему он любит этого… монстра, уродливого, тупого, грязного… почему он не любит меня? — юноша еще крепче обнял советника и снова расплакался — отчаянно, как обиженный ребенок.

Эстелир бережно взял Леголаса за плечи и заставил его сесть на кровать.

— Я ведь говорил тебе не единожды, глупый, наивный мой принц, — прошептал он, стирая тыльной стороной ладони слезы с раскрасневшегося лица юноши. — Твой отец не способен на любовь. Он жесток и холоден, как прекрасное божество… Ему нет дела до наших чувств. До наших страданий… Лишь собственное удовольствие имеет для него значение. Он ищет плотских наслаждений, а не высоких радостей духа… Я и твоей матери не раз говорил об этом… еще до твоего рождения. И она соглашалась со мной, — Советник посмотрел на Леголаса так, что юноша перестал всхлипывать и удивленно взглянул в лицо Эстелиру пытаясь понять, что кроется за этим взглядом. — Мой принц, король Трандуил не способен оценить твою чистую любовь.

Леголас стыдливо опустил глаза, в то же время чуть подавшись навстречу руке советника.

— Но мою любовь нельзя назвать чистой, — возразил он смущенно. — То, что я делал с отцом, было… очень грязным. Я делал даже то, что прежде вызывало во мне отторжение… Но мне это нравилось, лорд Эстелир, — добавил он еле слышно, густо покраснев. — Отец не заставлял меня — я сам этого хотел, сам просил его об этом.

Советник, снисходительно улыбнувшись, привлек Леголаса к себе.

— В том нет твоей вины, мой принц, — мягко сказал он, вновь принявшись гладить юношу по волосам, плечам и спине.