Гедонист

— Порок заразен. Это король, своей развратностью, своим бесстыдством, околдовал твою невинную душу… Ты — жертва, а не грешник.

Эстелир коснулся губами волос Леголаса, подумав о том, что они все еще хранят запах Трандуила. Советник закрыл глаза и глубоко вдохнул этот запах, чувствуя, как все его тело трепещет от этого почти неуловимого аромата, словно струна, которой коснулись искусные пальцы менестреля.

Леголас отстранился и посмотрел в лицо советника — в глазах юноши читалась надежда.

— Вы так считаете, лорд Эстелир? Значит, я… не сделал ничего дурного?

Эстелир нехотя выпустил принца из объятий.

— Леголас. Все дурное, что ты совершил, заключается в том, что ты полюбил мужчину, недостойного твоей любви.

Юноша, заулыбавшись, вновь доверчиво прижался к советнику.

— Вы такой мудрый, лорд Эстелир. Я так вам благодарен, — он помолчал и проговорил печально: — Я сожалею о том, что оставил вас ради отца. Я поступил… глупо и подло по отношению к вам. Ведь вы по-настоящему любили меня, а он… он со мной всего лишь развлекался, — Леголас поднял голову и, приблизив свои губы к губам советника так, что они почти соприкасались, прошептал: — Ты сможешь простить меня, Эстелир?

Тот, не ответив, подался вперед и поцеловал принца в приоткрытые губы. Юноша тихонько ахнул и застыл, не отвечая на поцелуй, но и не прерывая его, а Эстелир еще долго не мог отстраниться — ему казалось, что он ощущает на губах Леголаса вкус других, таких порочных, таких желанных губ… Наконец он завершил поцелуй и, уложив принца на спину, принялся раздевать его, изо всех сил сдерживаясь, чтобы его движения не казались торопливыми или неприлично нетерпеливыми. Как только грудь Леголаса обнажилась, губы Эстелира обхватили его сосок, и юноша жалобно застонал, прогибаясь навстречу Эстелиру. Тот заметил, что член принца уже начинает твердеть, хоть еще и не встал полностью, и усилием воли заставил себя продолжать ласкать шею и грудь Леголаса вместо того, чтобы содрать с него штаны и, накрыв губами член юноши, вобрать его в себя до самого основания… Медленно, мучительно медленно Эстелир вел губами по животу Леголаса, вырывая у него жалкие, умоляющие стоны, и когда, наконец, губы Эстелира коснулись жиденьких паховых волос принца, Эстелиру уже казалось, что он умрет, если не ощутит на языке этот вкус — вкус греха и блаженства. Он вспомнил, что король уже позволил Леголасу исполнить «сыновний долг», и задрожал от возбуждения при мысли о том, что его губы касаются члена, который не так давно принимал в себя Трандуил… Эстелир глубоко вздохнул и погрузил в рот член принца до самого основания.

Леголас вскрикнул и, вцепившись в волосы любовника, толкнулся в его горло, сам не осознавая, что делает.

— Эстелир… Эстелир, разве это… не грех — то, что мы делаем? — выдохнул он, чувствуя, что почти теряет сознание. — Разве это не тот же разврат, которому я предавался с отцом?

Эстелир с хлюпающим звуком выпустил член Леголаса изо рта.

— Да, мой принц, да, это грех, — ответил он — его голос стал низким и хриплым от возбуждения. — Трандуил отравил нас им… Все королевство поразил недуг похоти… Мы не в силах… противостоять ему… — Эстелир раздвинул ноги юноши и залюбовался на темное колечко ануса; он провел по нему пальцами, ощущая, как оно пульсирует от его прикосновений, и представил, как Трандуил делал то же самое, прежде чем овладеть своим сыном… Как он приставлял к этому маленькому отверстию головку члена, темную, сочащуюся смазкой, и как входил — медленно, с трудом, протискивая в анус любовника свой толстый, блестящий от масла, бугрящийся венами член, и как двигался в нем, входя на всю длину, все быстрее и быстрее, а потом, вдруг замерев, кончал, и его семени было так много, что оно переполняло анус любовника и вытекало из него струей, розоватой от крови… Глухо застонав, Эстелир раздвинул ягодицы юноши и принялся жадно ласкать языком его анус, словно жаждал ощутить в нем вкус спермы своего брата.

Леголас задрожал всем телом и еще шире раздвинул ноги, подавшись навстречу губам и языку Эстелира, и протестующе застонал, когда тот, наконец, оторвался от его ануса. Эстелир взял юношу за подбородок и вгляделся в его лицо — принц уже не понимал, что с ним делают, — казалось, он был готов потерять сознание, и смотрел на любовника мутным взглядом, в котором читалось отчаянное желание и похоть. В мыслях Эстелира пронеслось, что вот так же, должно быть, Леголас смотрел на короля, когда тот своими ласками доводил его почти до помешательства… ибо Эстелир прекрасно помнил, на что способен его брат. Он вновь поцеловал принца, прижимаясь к его члену своим возбужденным членом, и одновременно проник двумя пальцами в анус юноши, влажный от слюны Эстелира. Леголас с благодарным стоном принял в себя его пальцы; с его губ сорвалось едва слышное:

— Отец, пожалуйста…

Эстелир улыбнулся и, взяв руку юноши, направил ее к своим ягодицам; тот покорно принялся ласкать анус мужчины.