Гедонист

— Ну что ж, пойду смою с себя грязь странствий, — не обратив внимание на побледневшее лицо Леголаса, сказал волшебник, — а ты пока подготовь себя с помощью моего подарка. Да-да, мой мальчик, нам с тобой предстоит дело серьезное и ответственное, хотя и не лишенное приятности, поэтому не помешает как следует к нему подготовиться, — крякнув, Гэндальф поднялся на ноги, — Леголасу показалось даже, что он слышит, как трещат суставы старика, — и, с трудом ковыляя на затекших ногах, направился к реке. Со странным чувством жалости и отвращения Леголас наблюдал за тем, как волшебник снимает с себя побуревший от грязи плащ и серую хламиду, обнажая высокое, костлявое старческое тело с выступающими лопатками и позвоночником, с кривоватыми тощими ногами; на груди у него росли редкие седые волоски, и клочья таких же седых волос виднелись в подмышках. Леголас отвел глаза, чувствуя, что отчаянно краснеет от стыда. Что сказал бы отец, увидев его сейчас?

Юноша поморщился, рассердившись на себя самого. Конечно же, отец просто позавидовал бы ему — ведь он, Леголас, удостоился любви одного из истари, посланника самих Валар! Такое не снилось ни одному эльфу Средиземья. Да и вообще — какое ему дело до того, что скажет отец? Трандуила здесь нет. Леголас уже не ребенок, чтобы испрашивать у отца дозволения на все, что бы ни делал… Он волен поступать так, как хочется ему, а не как заблагорассудится его отцу. Вздохнув, Леголас заставил себя вновь посмотреть на Гэндальфа.

Тот стоял по колено в реке и, наклоняясь, чтобы зачерпнуть воды, плескал ее на себя; от влаги его борода сбилась в длинные неопрятного вида космы. Старик тщательно тер свое тело, смывая с него многодневную грязь, и Леголас видел, как растягивается и вновь собирается морщинами его кожа. Он представил, как уже через несколько мгновений это сухое старческое тело будет касаться его, представил, как оно будет содрогаться и тереться о его кожу, оставляя на юноше несмываемый старческий запах… Невольно принцу вспомнилось благоухание Трандуила; его атласная кожа, которой так и хотелось коснуться… которую хотелось покрывать поцелуями и пробовать на вкус, и гладить — снова и снова.

Леголас до боли сжал кулаки. Митрандир прав: в его годы радости плоти еще порабощают дух — поэтому принц не может избавиться от мыслей о развратном короле. Но после того, что произойдет сегодня, образ отца перестанет олицетворять для него плотские наслаждения, — ибо сейчас Леголас познает их с Митрандиром… С тем, кто по-настоящему его любит. Юноша заставил себя улыбнуться и снова взглянул на Гэндальфа: в этот момент тот повернулся к нему, и Леголас увидел, что старик омывает свои чресла.

Юноша сглотнул подступившую к горлу тошноту. Он смотрел на дряблый член старика, на его мошонку, покрытую седыми волосками, темную и сморщенную, и чувствовал, что никакие слова, никакие убеждения, которыми Леголас обманывал себя все это время, не способны заставить его прикоснуться к этому. Принц запаниковал. Сейчас Митрандир выйдет из реки, и приблизится к нему, обнаженный, тощий, с этими дряблыми чреслами, похожими на комок грязной ветоши, и Леголасу придется ласкать их руками и ртом, чтобы они восстали…

Дождавшись, когда Гэндальф отвернется, принц положил флакон с маслом у дерева, поднялся на ноги и тихо пошел прочь.

Вернувшись в сад, Леголас продолжал убеждать себя, что его поступок — вовсе не позорное бегство. Что это не было подло с его стороны, что Митрандир не будет расстроен, когда увидит, что юный возлюбленный оставил его, даже не попрощавшись. Ведь всякое могло случиться. Может быть, срочное дело во дворце требует присутствия принца. Или Леголас обещал отцу отобедать вместе с ним…

Так, захваченный придумыванием всевозможных оправданий и отговорок, Леголас подошел к беседке и резко остановился, увидев, что отец по-прежнему там. Войдя внутрь, он с замиранием сердца опустился на колени у оттоманки, на которой раскинулся Трандуил. Король спал, красиво закинув руку за голову; его волосы тяжелыми волнами разлились по подушкам, лицо было прекрасным и умиротворенным, как у имладрисских скульптур, чувственные губы чуть приоткрыты; грудь Трандуила мерно вздымалась, а легкое льняное покрывало сползло на пол, открыв взору Леголаса гармонично сложенное, соблазнительное в своем совершенстве тело короля. Прикрыв глаза, юноша с наслаждением вдохнул аромат его кожи.

Потянув за край покрывала, Леголас стянул его с отца полностью, и закусил губу, чтобы сдержать восторженный стон: он увидел, что член Трандуила налился твердостью, а на его головке блестит капля смазки. Принц вгляделся в лицо отца, пытаясь угадать, что ему снится — на губах короля блуждала счастливая улыбка… Приблизив лицо к паху Трандуила, юноша вновь вдохнул запах его кожи — прекрасный король эльфов пах цветами и медом, и еще чем-то неуловимым, пьянящим, как летнее вино. Словно околдованный, Леголас склонился еще ниже и медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым оттенком вкуса, слизнул каплю смазки с члена отца.