Гедонист

Трандуил сладко застонал во сне и пошевелился, но не проснулся. Тогда Леголас, осмелев, полностью вобрал в себя головку члена, вырвав у отца еще один стон. Король подался вперед и вверх, глубже проталкивая член в рот юноши, и тот с готовностью принял его в себя целиком… Уже не сдерживая стонов, Леголас принялся жадно ласкать член отца. Проникнув рукой себе за ремень, он торопливо удовлетворял себя, боясь, что сейчас король откроет глаза и прогонит его, или — что еще хуже — бросит на него этот свой равнодушный, пустой взгляд… С каждым разом Леголас брал член отца все глубже, и вскоре с сожалением почувствовал, как в горло брызнула первая густая струя семени. Не выпуская члена изо рта — юноше хотелось хотя бы еще на несколько мгновений продлить свое наслаждение — он глотал сперму, давился, и она стекала у него по подбородку вместе со слюной… Трандуил в последний раз коротко толкнулся в горло принца и на выдохе прошептал:

— Больг!

Леголас отпрянул.

Воцарилась тишина. Дыхание короля снова стало ровным, и он опять начал погружаться в глубокий сон; а Леголас сидел, машинально слизывая с губ сперму, и снова и снова повторял про себя это имя: «Больг». Он не хотел в это верить. Леголасу хотелось убедить себя, что грубое, режущее слух орочье имя всего лишь почудилось ему; но шепот Трандуила, на пике наслаждения произнесшего имя орка, стоял у него в ушах, и принц никак не мог избавиться от него.

Вскочив на ноги, Леголас вылетел из беседки и бросился бежать, не разбирая дороги; слезы душили его и застилали глаза. Оказавшись в каком-то запущенном, заросшем сорной травой уголке сада, принц упал на колени, обхватил свой член и в несколько быстрых, резких, почти болезненных движений довел себя до разрядки. Содрогаясь от рыданий и отголосков оргазма, он повалился на землю, свернувшись, как в детстве, и, закрыв лицо руками, горько расплакался.

Яблоко от яблони

Трандуил сладко потянулся и скинул с себя покрывало, наслаждаясь теплом погожего весеннего дня. Солнечные лучи, проникаюшие сквозь ажурный купол беседки, нежно ласкали его обнаженное тело, а тень от фруктовых деревьев приятно холодила кожу. Трандуил испытывал истому и совсем немного — усталость после прошедшего полнолуния; эйфория прошла, уступив место ровной радости, и король эльфов улыбался, вспоминая недавнюю встречу со своим вновь обретенным возлюбленным.

Короля уже начала охватывать сладкая дремота, когда чья-то тень легла на его лицо. Трандуил недовольно поморщился и с неохотой приоткрыл глаза, взглянув на вошедшего сквозь ресницы.

— А, это ты, мой многомудрый советник, — сказал король, вмиг потеряв интерес. — Неважно выглядишь, Эстелир. Очередная бессонная ночь?

Эстелира покоробило равнодушие Трандуила, но опыт царедворца помог ему сохранить учтивую улыбку, которая стала лишь совсем немного более натянутой.

— Как вам известно, повелитель, — ответил он ледяным тоном, — многие дела королевства нуждаются в немедленном рассмотрении. Поэтому мы, советники, вынуждены денно и нощно печься о благоденствии ваших подданных, если уж сам король считает возможным оставлять их без внимания ради собственных… утех.

Трандуил приподнялся, смерив советника недоуменным взглядом — так, словно перед ним стоял слуга-хоббит, вдруг вздумавший диктовать королю свою волю.

— Благоденствие моих подданных, Эстелир? — Трандуил насмешливо приподнял бровь. — Насколько мне известно, прошлой ночью тебя волновало благоденствие одного лишь Леголаса. Мой сын опять помогал тебе кончить. Разве нет? — король рассмеялся, позабавленный замешательством советника — тот побледнел и сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

— Не вам укорять меня, повелитель, — наконец процедил Эстелир сквозь зубы, — если учесть, кто прошлой ночью помогал кончить вам.

Беспечное лицо Трандуила потемнело. Эстелир усмехнулся, довольный впечатлением, которое произвели на короля его слова.

— Как видите, не вам одному известно многое, — произнес советник. — Возможно, вы и правите королевством, но всё, что происходит в этом дворце, не может быть сокрыто от меня. Я знаю, что прошлой ночью во дворец проникли орки из Гундабада. И не обычные лазутчики, а орочья знать. Мне ведомо также, ради чего они отважились на столь великий риск… вернее, ради кого. И если я расскажу о том Совету…

— … то Совет решит, что ты окончательно спятил от тщетных попыток свергнуть меня с трона, — Трандуил ослепительно улыбнулся. — Давай же, Эстелир! Расскажи им. Расскажи всем о том, что в полнолуние во дворец проник властитель орочьих племен Гундабада со своим сыном, чтобы предаться всепоглощающей страсти с королем эльфов под сенью дерев дворцового сада. Пусть Совет убедится, что разум лорда Эстелира совсем помутился от его безответной любви к королю, — Трандуил поднялся с оттоманки и, неторопливо приблизившись к советнику настолько, что тот ощутил на своем лице его дыхание, прошептал Эстелиру в губы, почти касаясь их своими губами: — Довольно, Эстелир.