Гедонист

Прекрати это. Умерь свое нелепое честолюбие. Ты — один из первых мужей королевства, ты держишь в своих руках бразды правления; неужели моя корона и мой трон настолько важны, что без них ты не можешь наслаждаться жизнью?

Эстелир напрягся, взволнованный близостью короля, но нашел в себе силы не отстраниться. Он прямо взглянул в изумрудные глаза Трандуила, чей насмешливый блеск он так ненавидел и так отчаянно любил, и ответил злым шепотом:

— О, боюсь, я не настолько искушен в искусстве наслаждения жизнью, как мой повелитель. Я не могу находить удовольствие в разврате с эрупротивными порождениями Зла…

Улыбка Трандуила стала похожа на жестокую усмешку. Он с притворной нежностью провел ладонью по щеке советника, заставив его затрепетать от этого прикосновения, и вдруг, молниеносно перенеся руку, сомкнул пальцы на шее Эстелира.

— Твоя дерзость приведет тебя лишь к погибели, — прошипел он. — Мой отец проявил великодушие, забрав тебя во дворец из той выгребной ямы, где ты родился. Он дал тебе богатство, положение и власть, о которых такие ублюдки-полукровки, как ты, могут только мечтать. От тебя требовалось только одно — знать. свое. место, — от каждого из этих трех слов Эстелир вздрагивал, как от удара. — Так будь же благодарным, Эстелир. Не вынуждай меня отобрать всё, что дал тебе мой отец, и вернуть тебя в то болото, из которого ты выполз.

Какое-то время Трандуил смотрел в лицо Эстелиру, наблюдая, как дрожат его губы и как тонкие ноздри раздуваются в бессильной ярости; а потом жестокая маска, делавшая Трандуила похожим на статую Эонвэ, обращающего в бегство силы Тьмы, наконец исчезла, и ледяной блеск в глазах короля погас. Он отпустил горло Эстелира и отступил от него на шаг.

— Я думаю, достаточно угроз, — сказал он мягко, опускаясь на оттоманку. — Надеюсь, ты усвоил урок. Ведь ты всегда был смышленым мальчиком. Иди ко мне, Эстелир, — отпразднуем наше примирение.

Трандуил откинулся на подушки, чуть раздвинул ноги и, обезоруживающе улыбнувшись Эстелиру, медленно поднес пальцы ко рту. Словно завороженный, Эстелир приблизился к оттоманке, не отрывая глаз от короля. Когда он опустился на ложе, Трандуил, подавшись к нему, притянул его к себе, и Эстелир, обреченно застонав, припал к губам брата, чувствуя, как вся его ненависть, вся его отчаянная гордость пропадают, уничтожаемые прикосновениями этих порочных, этих бесстыдных губ. Последним отголоском сопротивления мелькнула мысль, что еще не так давно губы, которые страстно целует Эстелир, ласкали другого — орка, отвратительное, чудовищное создание… Но в следующий же миг, когда король позволил брату проникнуть языком в его рот, Эстелир вдруг необычайно ясно осознал, что ему все равно — пусть даже Трандуил ублажит все бесчисленное воинство Тьмы; лишь бы он не отталкивал его, Эстелира, лишь бы позволял его целовать, наслаждаться запахом его волос и кожи, вкусом его губ, прикосновениями его тела… Пылкие, сбивчивые признания любви рвались из его груди; Эстелир понимал, насколько он жалок сейчас, — побежденный, сломленный, умоляющий брата не бросать его, ибо Эстелир чувствовал, что если Трандуил сейчас оставит его — он не вынесет, он просто пойдет и убьет его… убьет его, а потом и себя.

— Ты снова меня унизил, — шептал Эстелир, покрывая лицо Трандуила нервными поцелуями. — Как же я тебя ненавижу… Как же я люблю тебя, мой желанный, мой единственный, мой повелитель!

Эстелир принялся поспешно сдирать с себя одежду; он дернул камзол, и драгоценные пуговицы со звоном посыпались на мраморный пол беседки, но Эстелир даже не заметил этого. Он начал стягивать с себя штаны, путаясь в штанинах и едва не плача от унижения и желания; наконец он справился с ними и прерывисто, задыхаясь, прошептал Трандуилу:

— Как ты желаешь, повелитель — чтобы я принадлежал тебе или ты мне?

Трандуил улыбнулся уголком губ; Эстелир заметил, что король все еще не был возбужден так же сильно, как его брат.

— И ты… сделаешь так, как я тебе скажу?

Эстелир содрогнулся от нетерпения.

— Да, да, мой повелитель, мой возлюбленный, — торопливо простонал он. — Я сделаю все, как ты скажешь… как ты захочешь… Только прикажи мне, пожалуйста, умоляю, я не могу больше ждать…

— Какой ты стал послушный, Эстелир, — насмешливо протянул король. — Мне следует почаще тебя трахать. Возможно, от этого ты наконец перестанешь мечтать о моем троне: я вижу, сейчас ты готов отказаться даже от власти над всем Средиземьем ради моего члена.

Эстелир, до этого покрывавший поцелуями бедра Трандуила, резко замер.

— Смеешься надо мной, брат? — произнес он странным, страшно спокойным голосом. — Смейся — смейся, если желаешь. Ибо я уже вдоволь насмеялся над тобой.

Трандуила насторожила эта новая интонация в голосе брата — королю показалось, что тот знает что-то, неизвестное Трандуилу.