Фандом: Antiquity. Немного о том, что стоит за пышным праздником — взгляд со стороны команды города Колофон.
Добавить в моё избранное
33 мин, 39 сек 18866
После сонного провинциального Колофона Дельфы накануне Игр казались эдакой шумной и вечно не спящей агорой. Сегодня празднуют что-то в одном дворе, распевая песни и веселясь с девицами, чьи задорные крики разносятся по всем окрестностям в ночной тиши; завтра скандалят во втором дворе, призывая на головы друг друга Эриний, грозя карами от жрецов и демархов; а послезавтра вообще устраивается общегородское шествие с прославлениями деяний Аполлона.
Нет, против Аполлона и жрецов Приам ничего не имел, более того — всячески ратовал за их процветание, но ведь иногда и выспаться хочется!
Впрочем, Приам погрешил бы против истины, если всерьез стал жаловаться на что-либо. Население Дельф подготовилось к празднеству загодя, для приезжих были отстроены многочисленные домики — небольшие, но опрятные, с перистилями, украшенными молодыми растеньицами в старых пифосах, почти наполовину вкопанных в землю. Домики эти были объединены в своеобразные кварталы, разделенные небольшими заборчиками из кривоватых жердей, которые, видимо, нарубили недавно из местных старых олив. Приам, оценивший старания дельфийцев, решил не скупиться и оставить щедрые дары устроителям.
Приехавших вместе старались селить поблизости, но при этом тщательно сверяясь со списками команд, «дабы не подстрекать почтенных граждан к ссорам напрасным». Вот так и получилось, что колофонцы жили в домах, стоящих вплотную друг к другу.
Ближайшими их соседями были эпирцы — любители попировать, и афидняне, шумно обижавшиеся, когда их путали с афинянами. Немного дальше поселили задиристых фиванцев и гордящихся своими тогами остийцев. Поговаривали — и Приам точно знал, кто именно приносил все сплетни и новости, — что в этом году приехали даже скифы. Более того, они собирались в качестве одной из работ выставить свою глиняную хижину.
— Автомедонт! Побойся богов! — воскликнул Приам, впервые услышавший это. — Ну какая может быть хижина!
— Обычная, — солидно ответил Автомедонт. — Я лично слышал, как они искали какой-то камыш и сильно возмущались, что здесь не найти правильного желтозема.
Приам только покачал головой и вновь уставился на чистую доску. По его замыслу, здесь должно было быть изображено нечто, способное вызвать вздох восхищения из груди зрителя, то, что воспоют в веках… Но Музы упорно обходили Приама стороной, и ему приходилось либо страдать в тенечке, либо бродить по Дельфам, либо улаживать многочисленные мелкие проблемы, сыплющиеся на сокомандников как из рога изобилия. Или же — что больше походило на правду — из шкатулки Пандоры…
Не далее как три дня назад Гомер подрался с неким спартанцем — Гомеру показалось, что за ним слишком пристально наблюдают, и он не нашел ничего лучше, как просто и незамысловато «дать в нос поганому соглядатаю». Спартанец дал сдачи, и в результате Приаму пришлось уплатить штраф в тригемитетартеморий — за драку и нарушение порядка членом команды.
Еще отчаянно не хватало людей — до конца набора в команды оставалось всего ничего, а колофонцев так и оставалось пятеро. Нанимать кого-либо Приам, наслушавшийся разного еще в первый приезд, опасался, да и на предложение купить раба, чтобы было кому поддерживать порядок в домах и выполнять мелкие поручения, только отмахнулся — а ну как сунут рабу лепту, тот и расскажет все, что в команде делается?
Неким провозвестником добрых вестей явился — и кто бы сомневался — Автомедонт. Явившись к Приаму вскоре после полудня, совершенно по-хозяйски устроился в тени, налил себе вина, отпил глоток и скривился — дескать, и где ты эдакую кислятину нашел? — и заявил:
— Возрадуйся, ибо явился я подобно Ириде, с добрыми вестями!
Приам скептически осмотрел «Ириду» — немного грузную, с темными волосами и слегка рыжеватой бородой — и с тоской отвернулся.
— Что, Музы не летят? — понимающе ухмыльнулся Автомедонт. — Ничего, еще прилетят! Как осы на смокву перезревшую слетятся!
— Ну, спасибо за сравнение! — не выдержал Приам.
— Да не кипятись ты, — Автомедонт отпил еще вина и решительно отставил килик. — Это у тебя все от вина, я тебе точно говорю. — Дождавшись кислого кивка Приама, встал. — А еще я вечером тебе мальчика приведу.
Приам замер с открытым ртом. Он был не прочь в поездках поразвлечься с девицами, но мальчики… Отмер Приам только тогда, когда довольный собой гость уже ушел, и что-либо говорить было решительно поздно. А ближе к вечеру он малодушно сбежал в гимнасий, позвав с собой всех на тот момент свободных от забот сокомандников — Мегасфена и Тидея. Гомер на стук в дверь и на бросаемые во двор камешки не обращал внимания, то ли был занят, то ли вовсе гулял где-то, а Автомедонта Приам звать не стал, решив, что тот слишком занят. Юношами, например.
Приам нежился на лавке, лениво наблюдая за борцами — Мегасфен и Тидей решили поразвлечься и устроили очередной раунд выяснения «Кто более сильный и умелый борец».
Нет, против Аполлона и жрецов Приам ничего не имел, более того — всячески ратовал за их процветание, но ведь иногда и выспаться хочется!
Впрочем, Приам погрешил бы против истины, если всерьез стал жаловаться на что-либо. Население Дельф подготовилось к празднеству загодя, для приезжих были отстроены многочисленные домики — небольшие, но опрятные, с перистилями, украшенными молодыми растеньицами в старых пифосах, почти наполовину вкопанных в землю. Домики эти были объединены в своеобразные кварталы, разделенные небольшими заборчиками из кривоватых жердей, которые, видимо, нарубили недавно из местных старых олив. Приам, оценивший старания дельфийцев, решил не скупиться и оставить щедрые дары устроителям.
Приехавших вместе старались селить поблизости, но при этом тщательно сверяясь со списками команд, «дабы не подстрекать почтенных граждан к ссорам напрасным». Вот так и получилось, что колофонцы жили в домах, стоящих вплотную друг к другу.
Ближайшими их соседями были эпирцы — любители попировать, и афидняне, шумно обижавшиеся, когда их путали с афинянами. Немного дальше поселили задиристых фиванцев и гордящихся своими тогами остийцев. Поговаривали — и Приам точно знал, кто именно приносил все сплетни и новости, — что в этом году приехали даже скифы. Более того, они собирались в качестве одной из работ выставить свою глиняную хижину.
— Автомедонт! Побойся богов! — воскликнул Приам, впервые услышавший это. — Ну какая может быть хижина!
— Обычная, — солидно ответил Автомедонт. — Я лично слышал, как они искали какой-то камыш и сильно возмущались, что здесь не найти правильного желтозема.
Приам только покачал головой и вновь уставился на чистую доску. По его замыслу, здесь должно было быть изображено нечто, способное вызвать вздох восхищения из груди зрителя, то, что воспоют в веках… Но Музы упорно обходили Приама стороной, и ему приходилось либо страдать в тенечке, либо бродить по Дельфам, либо улаживать многочисленные мелкие проблемы, сыплющиеся на сокомандников как из рога изобилия. Или же — что больше походило на правду — из шкатулки Пандоры…
Не далее как три дня назад Гомер подрался с неким спартанцем — Гомеру показалось, что за ним слишком пристально наблюдают, и он не нашел ничего лучше, как просто и незамысловато «дать в нос поганому соглядатаю». Спартанец дал сдачи, и в результате Приаму пришлось уплатить штраф в тригемитетартеморий — за драку и нарушение порядка членом команды.
Еще отчаянно не хватало людей — до конца набора в команды оставалось всего ничего, а колофонцев так и оставалось пятеро. Нанимать кого-либо Приам, наслушавшийся разного еще в первый приезд, опасался, да и на предложение купить раба, чтобы было кому поддерживать порядок в домах и выполнять мелкие поручения, только отмахнулся — а ну как сунут рабу лепту, тот и расскажет все, что в команде делается?
Неким провозвестником добрых вестей явился — и кто бы сомневался — Автомедонт. Явившись к Приаму вскоре после полудня, совершенно по-хозяйски устроился в тени, налил себе вина, отпил глоток и скривился — дескать, и где ты эдакую кислятину нашел? — и заявил:
— Возрадуйся, ибо явился я подобно Ириде, с добрыми вестями!
Приам скептически осмотрел «Ириду» — немного грузную, с темными волосами и слегка рыжеватой бородой — и с тоской отвернулся.
— Что, Музы не летят? — понимающе ухмыльнулся Автомедонт. — Ничего, еще прилетят! Как осы на смокву перезревшую слетятся!
— Ну, спасибо за сравнение! — не выдержал Приам.
— Да не кипятись ты, — Автомедонт отпил еще вина и решительно отставил килик. — Это у тебя все от вина, я тебе точно говорю. — Дождавшись кислого кивка Приама, встал. — А еще я вечером тебе мальчика приведу.
Приам замер с открытым ртом. Он был не прочь в поездках поразвлечься с девицами, но мальчики… Отмер Приам только тогда, когда довольный собой гость уже ушел, и что-либо говорить было решительно поздно. А ближе к вечеру он малодушно сбежал в гимнасий, позвав с собой всех на тот момент свободных от забот сокомандников — Мегасфена и Тидея. Гомер на стук в дверь и на бросаемые во двор камешки не обращал внимания, то ли был занят, то ли вовсе гулял где-то, а Автомедонта Приам звать не стал, решив, что тот слишком занят. Юношами, например.
Приам нежился на лавке, лениво наблюдая за борцами — Мегасфен и Тидей решили поразвлечься и устроили очередной раунд выяснения «Кто более сильный и умелый борец».
Страница 1 из 10
