Фандом: Antiquity. Немного о том, что стоит за пышным праздником — взгляд со стороны команды города Колофон.
Добавить в моё избранное
33 мин, 39 сек 18884
Калликрат же все больше и больше мрачнел, ибо всезнающему Автомедонту удалось узнать, что против колофонцев будет выступать кто-то из учеников самого Сократа. Товарищи пытались утешать его и подбадривать, но их усилия не приносили результатов. В конце концов, все отстали от страдающего Калликрата.
— А что я узнал, — с самым таинственным видом накануне диспута заявил Автомедонт.
— Да известно что, — фыркнул Приам. — Узнал, кто именно будет выступать против нашего Калликрата.
— Это не все! — вальяжно располагаясь на ложе, продолжил лучиться довольством Автомедонт. — Я и о самом Калликрате кое-что узнал… В прошлом году он был зрителем и болельщиком, а в этом заявился участником, но разругался с капитаном, ушел из своей команды, после чего был мною обнаружен и ввергнут в лоно команды Колофона. И согласись, мы ведь ни разу не пожалели. Товарищ Калликрат верный, умеет и поддержать беседу, и выслушать наболевшее.
— Выступать от Афин будет их капитан, — трагическим голосом окончил свой рассказ Автомедонт. — Капитан бывшей команды Калликрата!
Приам долго колебался — кого пойти слушать, и, в конце концов, ему помог Мегасфен.
— А иди-ка ты, дядюшка, к Калликрату! — и махнул рукой. — А то я еще скажу не то, а ты потом матушке моей расскажешь!
И Приам отправился переживать за Калликрата.
Блестяще выступившего в диспуте философа Приам, Пилад и Биант несли домой на руках, бурно выражая свою радость и громко строя планы на вечер, у ворот домика Калликрата столкнувшись со смешанной колофонско-афиднянской группой — подшучивающей над проигравшим Диомедом и обещающей, что на спортивной арене Мегасфен ему точно проиграет.
Вечернее пиршество решили устроить на улице, ибо ни в один из домов все желающие не помещались. Постепенно к колофонцам и афиднянам присоединились эпирцы, затем подтянулись остийцы, танаиты, фиванцы… К полуночи отмечал символический конец состязаний уже почти весь временный городок, присоединилось и несколько молодых жрецов, следящих за тем, чтобы пиршество не переросло в побоище. Впрочем, всех, кто жаждал выяснить отношение, вполне добродушно посылали на арены. Да и вино разбавляли правильно, желая больше пообщаться, а не напиваться.
А через десяток дней все собрались на площади перед храмом Аполлона и внимательно слушали результаты Дельфийских Игр.
С небольшим отрывом победила команда Афин, буквально в затылок им дышала команда Сиракуз. Колофонцы делили седьмое место с пантикапейцами, на несколько голосов обойдя афиднян и пилосцев.
Едва только затих голос жреца, откуда-то из первых рядов раздалось дружное «Слава Аполлону!», подхваченное всеми присутствующими.
На душе у Приама было светло и грустно. Он собирал вещи, бережно укладывая купленные для детей сувениры, отдельно положил серьги и браслеты для жены. Его сборы прервал стук в дверь.
— Я помню, ты говорил, что картину в дар Аполлону хочешь оставить, — вошедший Тидей бережно держал в руках свою статую гимнаста.
— Да, сейчас.
К удивлению Приама, к храму они с Тидеем шли вдвоем.
— А Орест? — не выдержал Приам, привыкший, что насмешливый танцор стал почти тенью Тидея.
— Уехал на рассвете.
Приам тихо вздохнул, однако Тидей продолжил.
— Ему надо уладить свои дела, и после этого он присоединится к нам, чтобы ехать в Колофон. Или нас нагонит, если не застанет.
— Мы можем его подождать, — ответил Приам. — Торопиться, в общем-то некуда. Только…
— Он сказал, что ему нет разницы, где не быть гражданином — в Аргосе или в Колофоне, — усмехнулся Тидей. — Но в Колофоне у него друзей больше.
Приам кивнул и улыбнулся — теперь он точно знал, что Ореста они обязательно дождутся.
— А что я узнал, — с самым таинственным видом накануне диспута заявил Автомедонт.
— Да известно что, — фыркнул Приам. — Узнал, кто именно будет выступать против нашего Калликрата.
— Это не все! — вальяжно располагаясь на ложе, продолжил лучиться довольством Автомедонт. — Я и о самом Калликрате кое-что узнал… В прошлом году он был зрителем и болельщиком, а в этом заявился участником, но разругался с капитаном, ушел из своей команды, после чего был мною обнаружен и ввергнут в лоно команды Колофона. И согласись, мы ведь ни разу не пожалели. Товарищ Калликрат верный, умеет и поддержать беседу, и выслушать наболевшее.
— Выступать от Афин будет их капитан, — трагическим голосом окончил свой рассказ Автомедонт. — Капитан бывшей команды Калликрата!
Приам долго колебался — кого пойти слушать, и, в конце концов, ему помог Мегасфен.
— А иди-ка ты, дядюшка, к Калликрату! — и махнул рукой. — А то я еще скажу не то, а ты потом матушке моей расскажешь!
И Приам отправился переживать за Калликрата.
Блестяще выступившего в диспуте философа Приам, Пилад и Биант несли домой на руках, бурно выражая свою радость и громко строя планы на вечер, у ворот домика Калликрата столкнувшись со смешанной колофонско-афиднянской группой — подшучивающей над проигравшим Диомедом и обещающей, что на спортивной арене Мегасфен ему точно проиграет.
Вечернее пиршество решили устроить на улице, ибо ни в один из домов все желающие не помещались. Постепенно к колофонцам и афиднянам присоединились эпирцы, затем подтянулись остийцы, танаиты, фиванцы… К полуночи отмечал символический конец состязаний уже почти весь временный городок, присоединилось и несколько молодых жрецов, следящих за тем, чтобы пиршество не переросло в побоище. Впрочем, всех, кто жаждал выяснить отношение, вполне добродушно посылали на арены. Да и вино разбавляли правильно, желая больше пообщаться, а не напиваться.
А через десяток дней все собрались на площади перед храмом Аполлона и внимательно слушали результаты Дельфийских Игр.
С небольшим отрывом победила команда Афин, буквально в затылок им дышала команда Сиракуз. Колофонцы делили седьмое место с пантикапейцами, на несколько голосов обойдя афиднян и пилосцев.
Едва только затих голос жреца, откуда-то из первых рядов раздалось дружное «Слава Аполлону!», подхваченное всеми присутствующими.
На душе у Приама было светло и грустно. Он собирал вещи, бережно укладывая купленные для детей сувениры, отдельно положил серьги и браслеты для жены. Его сборы прервал стук в дверь.
— Я помню, ты говорил, что картину в дар Аполлону хочешь оставить, — вошедший Тидей бережно держал в руках свою статую гимнаста.
— Да, сейчас.
К удивлению Приама, к храму они с Тидеем шли вдвоем.
— А Орест? — не выдержал Приам, привыкший, что насмешливый танцор стал почти тенью Тидея.
— Уехал на рассвете.
Приам тихо вздохнул, однако Тидей продолжил.
— Ему надо уладить свои дела, и после этого он присоединится к нам, чтобы ехать в Колофон. Или нас нагонит, если не застанет.
— Мы можем его подождать, — ответил Приам. — Торопиться, в общем-то некуда. Только…
— Он сказал, что ему нет разницы, где не быть гражданином — в Аргосе или в Колофоне, — усмехнулся Тидей. — Но в Колофоне у него друзей больше.
Приам кивнул и улыбнулся — теперь он точно знал, что Ореста они обязательно дождутся.
Страница 10 из 10
