На прочность

— Что не надо сделала, — ощетинился Гойл. — Короче, нужно нам с Забини самим поговорить, чтобы он больше к ним не совался.

— О, смотри, Эббот идет! — вдруг показал Крэбб на приближающуюся фигуру старосты Хаффльпаффа. — Сейчас пристанет к нам с нотациями.

— Валим! — Гойл с готовностью бросил бычок в пожухлый сугроб.

Еще несколько дней Малфоя не было видно, и Крэбб заметно повеселел. Голова его больше не болела, повязку он забросил в сундук и побрился налысо, чтобы часть головы, где не хватало волос, не так сильно выделялась на общем фоне.

Друзья сидели в гостиной и читали комиксы, когда, измученный и бледный, там появился Малфой. Под глазами его залегли глубокие синяки, нос заострился, скулы еще сильнее выступили на исхудавшем лице. Только глаза его горели страшным блеском, и Гойл поежился, стараясь казаться как можно незаметнее. Но его опасения были напрасны — Малфой прошел прямиком в спальню, не одарив их и взглядом. Крэбб и Гойл переглянулись. В спальню они не решались пойти до глубокой ночи.

Наконец, решив, что Малфой уже наверняка заснул, друзья потихонечку поднялись и на цыпочках стали подниматься по лестнице в спальню, когда дверь ее распахнулась прямо у них перед носом. На пороге стоял Малфой. Он выглядел куда лучше, чем раньше: былое отчаяние и страх сменились на его лице уверенностью и злобой.

— Надеялись прокрасться незамеченными, бегемоты? — гадко прищурился он.

— Нет… — тупо пролепетал Крэбб, а Гойл усиленно замотал головой.

— Соскочить думаете?! — еще злее спросил он и тут же ответил: — Не выйдет. Мы с вами теперь все вместе, и пока я не сделаю то, что должен, — при этих словах он едва заметно поежился, — вы тоже не будете спать спокойно, девочки мои.

— Что тебе еще от нас нужно? — тихо спросил Крэбб, не глядя Малфою в глаза.

— Завтра я снова буду работать… сами знаете, где, — сказал Малфой, спускаясь по лестнице обратно в гостиную и увлекая Крэбба и Гойла за собой. — И мне понадобится ваша обычная помощь. Ты, Крэбб, будешь караулить, а ты, Гойл, пойдешь со мной…

У Гойла внутри все похолодело: вот оно! Началось! Ему не избежать участи Крэбба, а, может быть, даже придется повторить его судьбу, если не хуже…

— Малфой, давай я пойду с тобой, — услышал вдруг Гойл осипший голос Крэбба. — Не надо Грега в это впутывать.

— Да он уже давно по уши впутан, Крэбби, неужели ты не понимаешь?! — Малфой изогнул бровь. — Думаешь, я не в курсе, какие у вас близкие, доверительные отнощения?! Однако не ожидал от тебя такого благородства, дебил.

— Ты слышал, что я сказал, — глухо произнес Крэбб, пряча глаза.

— Завтра со мной пойдет Гойл, — делая ударение на каждом слове, процедил Малфой. — Это ты должен слушать, что я тебе говорю, а не наоборот. И я не собираюсь обсуждать с вами свои мотивы.

С этими словами Малфой с высоко поднятой головой удалился в спальню, не оставляя Гойлу шанса сказать хоть слово.

Глава 11

Весь следующий день Гойла била мелкая дрожь. Ему даже казалось, что у него началась лихорадка. Он истекал потом и задыхался, а на тренировке по квиддичу чуть не свалился с метлы. Крэбб всегда был рядом. Он ничего не говорил, просто шел с Гойлом плечом к плечу, и от этого становилось легче. Перед тем, как отправиться в выручай-комнату, Гойл отвел Крэбба в сторонку, чтобы не слышал Малфой, и сказал:

— Если я… не выйду больше из этой комнаты… ты скажи Джули, что я бы с радостью стал с ней… встречаться. Просто она неправильно меня поняла.

— Так и сказать? — Крэбб был очень серьезен.

— Так и скажи, слово в слово, — кивнул Гойл. — Обещаешь?

— Обещаю, — тихо сказал он и вдруг резко обнял друга.

— Ну, хватит телячьих нежностей! — Малфой подошел так неожиданно, что они оба вздрогнули и отскочили друг от друга. — Пора.

Крэбб принял Полиморфное зелье и сопроводил их на седьмой этаж, где они беспрепятственно попали в выручай-комнату. Комната была полна каких-то старых вещей. Они валялись повсюду, загораживая дорогу и мешаясь, но Малфой, не трогая их, медленно прошел в самый центр комнаты, к огромному старинному шкафу. Все сжалось в груди Гойла. Ему захотелось тут же убежать, спрятаться, как в детстве, за маму, но его ноги словно приросли к полу.

Малфой начал водить палочкой перед шкафом, произнося мудреные слова. Потом он остановился, перевел дух и рывком открыл дверцу. Достав из мантии яблоко, он поместил его внутрь, закрыл дверь и снова начал говорить что-то. Гойл стоял, не в силах оторвать глаз от происходящего. Липкий пот градом струился по его спине, рубашка промокла насквозь. Иногда ему казалось, что он может подбежать к Малфою, одним ударом вырубить его и самого засунуть в этот шкаф. Но одна мысль о том, что может сделать с ним Темный Лорд за попытку сорвать работу над его заданием, заставляла Гойла сильнее сжимать кулаки и ничего не предпринимать.