Фандом: Гарри Поттер. История Антонина Долохова — примерно с середины 70-х гг. ХХ в.
Добавить в моё избранное
118 мин, 48 сек 14073
— Я искала тебя, — сказала она, счастливо улыбаясь и беря его лицо в свои ладони. — И нашла. И успела забрать. Они никогда больше тебя не найдут. Ты больше не их. Ты мой. Только мой.
— Я… Янушка, — он похолодел. — Ты не… где мы?
— Дома, — она слегка развернулась, взяла его левую руку и развернула её, показывая ему внутреннюю сторону предплечья. — Всё закончилось, Тони. И больше я никогда и никуда тебя не отпущу. Ни к кому.
Он тупо смотрел на свою жутко грязную руку — грязь была кое-как стёрта, оставляя почти что чистое большое овальное пятно в центре — абсолютно чистое.
Метки не было.
— Как? — прошептал он ошеломлённо.
— Я не знаю, — улыбнулась она. — Я думаю, мы завтра прочитаем об этом в газетах. Ну, или послезавтра. Я не знаю, чем всё закончилось. Мне всё равно. Я просто забрала тебя.
— Забрала, — повторил он и признался, — я ничего не понял. Совсем.
— Я нашла тебя там… в этой, кажется, школе. И активировала портал. К нам домой. Вот и всё… видишь, как всё просто, Тоничек, — она улыбнулась и ласково провела подушечками указательных пальцев по его бровям.
— Домой, — повторил он. — Портал…
— Да, — она рассмеялась. — Ты дома.
— Дома, — послушно произнёс он — и спросил: — А где это? Дом?
— В Лос-Анжелесе.
Он качнул головой — название ничего не сказало ему. «Лос»… Испания, что ли?
— Это в Калифорнии. В Соединённых Штатах. Мы за морем, Тони. Мы очень-очень далеко оттуда.
Он снова и сразу поверил. Потому что если это даже и галлюцинация или безумие — он не против. Пускай.
— Поцелуй меня, — попросил он. — Пожалуйста, Янушка. Девочка, — прошептал он по-русски.
И она поцеловала, конечно же…
Стук в дверь показался им оглушающим.
— Мама? — произнёс из-за неё мужской голос.
— Приготовься, — шепнула мужу Ивана, вставая и торопливо поправляя одежду и волосы. — Входи, Алекс! — сказала она громко.
Приготовиться Долохов не успел: дверь открылась, и в комнату вошёл молодой высокий мужчина, широкоплечий и русоволосый. Но кроме цвета волос он, кажется, ничего больше не унаследовал от своей матери, в остальном будучи просто копией своего отца — тот словно смотрел на себя самого в двадцать лет, просто зачем-то не слишком удачно перекрасившего свою шевелюру.
— Вернулась! — воскликнул он, порывисто обнимая мать и прижимая её к себе. — Мама…
— Мы оба вернулись, — сказала она, отвечая на объятье сына и поворачиваясь к лежащему на постели мужчине. — Алекс, вот твой отец. Ты помнишь его? Хоть сколько-то?
Тот молча смотрел на Долохова, очень пристально и внимательно. Потом улыбнулся и сказал, переводя взгляд на Ивану:
— Помню. Но плохо. Я рад, что ты дома, но сейчас мне пора. Я зайду вечером, — он поцеловал её и, получив поцелуй в ответ, вышел.
— Ему сложно, — сказала она, возвращаясь к мужу и вновь обнимая его. — Он вырос… мне кажется, очень на тебя похожим.
— Тогда это будет очень непросто, — усмехнулся он. — Я себя помню в двадцать.
— Ему двадцать один, — улыбнулась она.
— Да не важно…
— … и у него уже есть свои дети.
— Дети? — растерянно повторил он.
— Дети, — рассмеялась она. — Ты уже дедушка, Тоничек. Они всего пару месяцев как родились, — пояснила она. — Двойняшки. Мальчик и девочка. У него чудная совершенно жена… но уж очень приличная, — она вновь засмеялась. — Да и сам он удивительно приличный мальчик… так странно.
Он слушал её потрясённо и думал, что всего этого просто не может быть — не бывает такого… чтобы у него — у него! — были внуки? И очень приличный сын? И невестка? Он же только что… там, в школе…
— Потом, — нежно сказала она, целуя его изумлённые глаза. — Всё потом, Тоничек… я знаю, нам всем будет очень-очень непросто. Очень-очень, — повторила она, прижимаясь к его щеке своей. — Как же я тосковала по тебе, Тоничек…
— Как и я, — он всё-таки сумел подчинить себе свои руки настолько, чтоб, наконец, самостоятельно прижать к себе свою женщину. — Я был уверен, что никогда больше не увижу тебя, девочка. Никогда, — повторил он, вздрагивая.
— Ты ошибся, — прошептала она. — Я тебя удивила, правда?
— Удивила? — он засмеялся. — Это… неверное слово. Вообще неверное.
— Тебя нужно вымыть, — решила она вдруг и села. — Пойдём.
— Да… нужно, наверное, — согласился он, не слишком-то веря в то, что это сейчас исполнимо.
— Я могу отлеветировать тебя, если ты хочешь. И я хочу сделать это сама.
— Отлевитировать? — глупо переспросил он.
— Вымыть! — расхохоталась она. — Ты встанешь? Ванная совсем рядом.
— Встану, — решительно сказал он.
И действительно встал, хотя только что сам в это не верил.
— Я… Янушка, — он похолодел. — Ты не… где мы?
— Дома, — она слегка развернулась, взяла его левую руку и развернула её, показывая ему внутреннюю сторону предплечья. — Всё закончилось, Тони. И больше я никогда и никуда тебя не отпущу. Ни к кому.
Он тупо смотрел на свою жутко грязную руку — грязь была кое-как стёрта, оставляя почти что чистое большое овальное пятно в центре — абсолютно чистое.
Метки не было.
— Как? — прошептал он ошеломлённо.
— Я не знаю, — улыбнулась она. — Я думаю, мы завтра прочитаем об этом в газетах. Ну, или послезавтра. Я не знаю, чем всё закончилось. Мне всё равно. Я просто забрала тебя.
— Забрала, — повторил он и признался, — я ничего не понял. Совсем.
— Я нашла тебя там… в этой, кажется, школе. И активировала портал. К нам домой. Вот и всё… видишь, как всё просто, Тоничек, — она улыбнулась и ласково провела подушечками указательных пальцев по его бровям.
— Домой, — повторил он. — Портал…
— Да, — она рассмеялась. — Ты дома.
— Дома, — послушно произнёс он — и спросил: — А где это? Дом?
— В Лос-Анжелесе.
Он качнул головой — название ничего не сказало ему. «Лос»… Испания, что ли?
— Это в Калифорнии. В Соединённых Штатах. Мы за морем, Тони. Мы очень-очень далеко оттуда.
Он снова и сразу поверил. Потому что если это даже и галлюцинация или безумие — он не против. Пускай.
— Поцелуй меня, — попросил он. — Пожалуйста, Янушка. Девочка, — прошептал он по-русски.
И она поцеловала, конечно же…
Стук в дверь показался им оглушающим.
— Мама? — произнёс из-за неё мужской голос.
— Приготовься, — шепнула мужу Ивана, вставая и торопливо поправляя одежду и волосы. — Входи, Алекс! — сказала она громко.
Приготовиться Долохов не успел: дверь открылась, и в комнату вошёл молодой высокий мужчина, широкоплечий и русоволосый. Но кроме цвета волос он, кажется, ничего больше не унаследовал от своей матери, в остальном будучи просто копией своего отца — тот словно смотрел на себя самого в двадцать лет, просто зачем-то не слишком удачно перекрасившего свою шевелюру.
— Вернулась! — воскликнул он, порывисто обнимая мать и прижимая её к себе. — Мама…
— Мы оба вернулись, — сказала она, отвечая на объятье сына и поворачиваясь к лежащему на постели мужчине. — Алекс, вот твой отец. Ты помнишь его? Хоть сколько-то?
Тот молча смотрел на Долохова, очень пристально и внимательно. Потом улыбнулся и сказал, переводя взгляд на Ивану:
— Помню. Но плохо. Я рад, что ты дома, но сейчас мне пора. Я зайду вечером, — он поцеловал её и, получив поцелуй в ответ, вышел.
— Ему сложно, — сказала она, возвращаясь к мужу и вновь обнимая его. — Он вырос… мне кажется, очень на тебя похожим.
— Тогда это будет очень непросто, — усмехнулся он. — Я себя помню в двадцать.
— Ему двадцать один, — улыбнулась она.
— Да не важно…
— … и у него уже есть свои дети.
— Дети? — растерянно повторил он.
— Дети, — рассмеялась она. — Ты уже дедушка, Тоничек. Они всего пару месяцев как родились, — пояснила она. — Двойняшки. Мальчик и девочка. У него чудная совершенно жена… но уж очень приличная, — она вновь засмеялась. — Да и сам он удивительно приличный мальчик… так странно.
Он слушал её потрясённо и думал, что всего этого просто не может быть — не бывает такого… чтобы у него — у него! — были внуки? И очень приличный сын? И невестка? Он же только что… там, в школе…
— Потом, — нежно сказала она, целуя его изумлённые глаза. — Всё потом, Тоничек… я знаю, нам всем будет очень-очень непросто. Очень-очень, — повторила она, прижимаясь к его щеке своей. — Как же я тосковала по тебе, Тоничек…
— Как и я, — он всё-таки сумел подчинить себе свои руки настолько, чтоб, наконец, самостоятельно прижать к себе свою женщину. — Я был уверен, что никогда больше не увижу тебя, девочка. Никогда, — повторил он, вздрагивая.
— Ты ошибся, — прошептала она. — Я тебя удивила, правда?
— Удивила? — он засмеялся. — Это… неверное слово. Вообще неверное.
— Тебя нужно вымыть, — решила она вдруг и села. — Пойдём.
— Да… нужно, наверное, — согласился он, не слишком-то веря в то, что это сейчас исполнимо.
— Я могу отлеветировать тебя, если ты хочешь. И я хочу сделать это сама.
— Отлевитировать? — глупо переспросил он.
— Вымыть! — расхохоталась она. — Ты встанешь? Ванная совсем рядом.
— Встану, — решительно сказал он.
И действительно встал, хотя только что сам в это не верил.
Глава 7
…
Страница 17 из 33
