Фандом: Гарри Поттер. История Антонина Долохова — примерно с середины 70-х гг. ХХ в.
Добавить в моё избранное
118 мин, 48 сек 14075
— Они же не знают тебя. А ты — их.
— Я их не понимаю, — невесело проговорил он. — Как будто они говорят не по-английски…
— Им тоже сложно, — кивнула Ивана. — Хочешь, поговорим про них?
— Наверное, хочу, — кивнул он. — Хотя я не мастак разговаривать.
— Я думаю, из меня получилась не очень хорошая мать, — сказала Ивана. — Я им никогда не врала и всегда позволяла решать всё самим… вот они и выросли такими дерзкими и своевольными. Но мне нравится… так они напоминают мне тебя, — она улыбнулась. — Но я… я не думала, как они будут…
— Расскажи мне про них, — попросил он. — Что ты говорила им обо мне?
— Правду, — спокойно отозвалась она. — Что ты в тюрьме — навсегда. Что ты был наёмником — и выбрал неверную сторону. А когда Алексу было тринадцать, он разыскал в библиотеке старые подшивки газет и узнал всё до конца.
— Тринадцать, — повторил Антонин.
— Да… я не знаю, в какой момент он рассказал об этом Алисии.
— Вы… ты говорила с ними об этом?
— Говорила, конечно, — вздохнула она. — Когда Алисия меня спросила, почему я не выхожу замуж. Года три назад, кажется. Или два…
— А почему? — тихо спросил он.
— А зачем? — пожала она плечами. — Я бы вышла, если бы встретила такого, как ты… но таких, как ты, больше нет. А другой мне не нужен.
Долохов не сдержал улыбку.
— Ты всегда говоришь правду? — спросил он, прижимая её ладонь ладонь к своей небритой щеке.
— Нет, конечно. Но зачем мне врать тебе или детям? Вот, помнится, иммиграционной службе — да, — мечтательно проговорила она. — Вот им я такого понарассказывала… вспомнить приятно. А вы же семья… зачем?
— Я не нравлюсь им, — сказал он, помолчав.
— Конечно, не нравишься, — кивнула она спокойно. — Сам подумай: Алекс — законник, гроза иммигрантов и гордость своего отделения… и он всегда, с детства был очень категоричным и правильным. А тут ты, — она засмеялась, — по сути, хоть и английский — но беглый преступник. Но он помнит тебя хотя бы… и всегда очень любил. Поэтому ему очень непросто… но он справится рано или поздно. А вот Алисия тебя вообще не знает! А тут ты, едва познкомившись, начинаешь возмущаться её внешним видом, — она засмеялась. — Ты хоть понимаешь, каково для девочки-подростка услышать, что она выглядит… плохо? От мужчины?
— Ей шестнадцать! — не выдержал он. — И это НЕ юбка!
Ивана расхохоталась.
— Тони, — она пересела к нему на колени. — Мода меняется! Они все сейчас ходят так — ты хочешь, чтобы над ней смеялись?
— Я хочу, чтобы моя дочь не выглядела как…
Он запнулся в последний момент. Ивана вздохнула и успокаивающе погладила его по голове.
— Она не выглядит. Они все так сейчас одеваются.
— Она накрашена! Как…
— Как и все они. Тони, — вздохнула Ивана, — они — другие. Тут вообще всё другое. Тут куда больше перемешаны оба мира… здесь никогда не было статута о секретности. Да, магия не афишируется — но не больше того. И мода здесь одинаковая… почти одинаковая. Алисия специально бросила всё и приехала из школы на выходные — а ты так её встретил! — сказала она с едва слышным упрёком.
— Зачем было тащить сюда этого… как его…
— Сэм. Сэмюэль, — в десятый, наверное, раз повторила терпеливо она. — И он хороший. Ну вспомни себя в шестнадцать…
— Я помню! Я как раз ОЧЕНЬ хорошо себя помню в шестнадцать!
Она рассмеялась.
— Поэтому так и бесишься?
Он посмотрел на неё — вздохнул, кивнул и тоже засмеялся.
— Ну что поделать. Я вот такой.
— Меня устраивает, — улыбнулась она. — Но если ты хочешь сдружиться с ними — тебе придётся… подумать.
— Я очень хочу, — сказал он серьёзно. — Но я не уверен, что из этого что-нибудь путное выйдет.
— Ну, значит, не выйдет, — на удивление легко кивнула она. — Алекс всё равно уже отдельно живёт… а Алисия станет жить — через пару лет.
— Через пару лет?! Ей будет всего восемнадцать!
— Верно, и она закончит Салем. Здесь принято после школы селиться отдельно, хотя многие живут совсем рядом и часто снимают комнаты у соседей. Но оставаться с родителями и смешно, и неприлично.
— Дикость, — проговорил он.
— Как есть, — улыбнулась она. — Привыкай.
— Я привыкну, — кивнул он. — Просто…
— Просто это непросто. Да. В крайнем случае, у тебя всегда буду просто я.
— Я хочу их узнать, — повторил он упрямо. — И узнаю.
Но сказать оказалось проще, чем сделать…
… и если с сыном ему удавалось хоть как-то — пусть очень медленно, но постепенно налаживать отношения, то с дочерью всё сразу пошло не так. Начиная с их первой же неудачной встречи, когда он не сдержался и… да, наверное, резко и даже грубо, но он не выдержал, увидев её в ярко-фиолетовой узкой и просто непристойно короткой юбке, надетой на такие же яркие, но розовые…
— Я их не понимаю, — невесело проговорил он. — Как будто они говорят не по-английски…
— Им тоже сложно, — кивнула Ивана. — Хочешь, поговорим про них?
— Наверное, хочу, — кивнул он. — Хотя я не мастак разговаривать.
— Я думаю, из меня получилась не очень хорошая мать, — сказала Ивана. — Я им никогда не врала и всегда позволяла решать всё самим… вот они и выросли такими дерзкими и своевольными. Но мне нравится… так они напоминают мне тебя, — она улыбнулась. — Но я… я не думала, как они будут…
— Расскажи мне про них, — попросил он. — Что ты говорила им обо мне?
— Правду, — спокойно отозвалась она. — Что ты в тюрьме — навсегда. Что ты был наёмником — и выбрал неверную сторону. А когда Алексу было тринадцать, он разыскал в библиотеке старые подшивки газет и узнал всё до конца.
— Тринадцать, — повторил Антонин.
— Да… я не знаю, в какой момент он рассказал об этом Алисии.
— Вы… ты говорила с ними об этом?
— Говорила, конечно, — вздохнула она. — Когда Алисия меня спросила, почему я не выхожу замуж. Года три назад, кажется. Или два…
— А почему? — тихо спросил он.
— А зачем? — пожала она плечами. — Я бы вышла, если бы встретила такого, как ты… но таких, как ты, больше нет. А другой мне не нужен.
Долохов не сдержал улыбку.
— Ты всегда говоришь правду? — спросил он, прижимая её ладонь ладонь к своей небритой щеке.
— Нет, конечно. Но зачем мне врать тебе или детям? Вот, помнится, иммиграционной службе — да, — мечтательно проговорила она. — Вот им я такого понарассказывала… вспомнить приятно. А вы же семья… зачем?
— Я не нравлюсь им, — сказал он, помолчав.
— Конечно, не нравишься, — кивнула она спокойно. — Сам подумай: Алекс — законник, гроза иммигрантов и гордость своего отделения… и он всегда, с детства был очень категоричным и правильным. А тут ты, — она засмеялась, — по сути, хоть и английский — но беглый преступник. Но он помнит тебя хотя бы… и всегда очень любил. Поэтому ему очень непросто… но он справится рано или поздно. А вот Алисия тебя вообще не знает! А тут ты, едва познкомившись, начинаешь возмущаться её внешним видом, — она засмеялась. — Ты хоть понимаешь, каково для девочки-подростка услышать, что она выглядит… плохо? От мужчины?
— Ей шестнадцать! — не выдержал он. — И это НЕ юбка!
Ивана расхохоталась.
— Тони, — она пересела к нему на колени. — Мода меняется! Они все сейчас ходят так — ты хочешь, чтобы над ней смеялись?
— Я хочу, чтобы моя дочь не выглядела как…
Он запнулся в последний момент. Ивана вздохнула и успокаивающе погладила его по голове.
— Она не выглядит. Они все так сейчас одеваются.
— Она накрашена! Как…
— Как и все они. Тони, — вздохнула Ивана, — они — другие. Тут вообще всё другое. Тут куда больше перемешаны оба мира… здесь никогда не было статута о секретности. Да, магия не афишируется — но не больше того. И мода здесь одинаковая… почти одинаковая. Алисия специально бросила всё и приехала из школы на выходные — а ты так её встретил! — сказала она с едва слышным упрёком.
— Зачем было тащить сюда этого… как его…
— Сэм. Сэмюэль, — в десятый, наверное, раз повторила терпеливо она. — И он хороший. Ну вспомни себя в шестнадцать…
— Я помню! Я как раз ОЧЕНЬ хорошо себя помню в шестнадцать!
Она рассмеялась.
— Поэтому так и бесишься?
Он посмотрел на неё — вздохнул, кивнул и тоже засмеялся.
— Ну что поделать. Я вот такой.
— Меня устраивает, — улыбнулась она. — Но если ты хочешь сдружиться с ними — тебе придётся… подумать.
— Я очень хочу, — сказал он серьёзно. — Но я не уверен, что из этого что-нибудь путное выйдет.
— Ну, значит, не выйдет, — на удивление легко кивнула она. — Алекс всё равно уже отдельно живёт… а Алисия станет жить — через пару лет.
— Через пару лет?! Ей будет всего восемнадцать!
— Верно, и она закончит Салем. Здесь принято после школы селиться отдельно, хотя многие живут совсем рядом и часто снимают комнаты у соседей. Но оставаться с родителями и смешно, и неприлично.
— Дикость, — проговорил он.
— Как есть, — улыбнулась она. — Привыкай.
— Я привыкну, — кивнул он. — Просто…
— Просто это непросто. Да. В крайнем случае, у тебя всегда буду просто я.
— Я хочу их узнать, — повторил он упрямо. — И узнаю.
Но сказать оказалось проще, чем сделать…
… и если с сыном ему удавалось хоть как-то — пусть очень медленно, но постепенно налаживать отношения, то с дочерью всё сразу пошло не так. Начиная с их первой же неудачной встречи, когда он не сдержался и… да, наверное, резко и даже грубо, но он не выдержал, увидев её в ярко-фиолетовой узкой и просто непристойно короткой юбке, надетой на такие же яркие, но розовые…
Страница 19 из 33
