Фандом: Гарри Поттер. История Антонина Долохова — примерно с середины 70-х гг. ХХ в.
Добавить в моё избранное
118 мин, 48 сек 14034
— Знаю. Спасибо, — он улыбнулся ей вполне искренне.
— Удачи тогда, — она поманила его за собой и открыла одну из дверей. — Ванная.
… Он мылся долго и с удовольствием: никакие порезы, которые он хотел было залечить сам, да вспомнил, что это обещала сделать хозяйка дома, и оставил как есть, ему не мешали — не так уж это и больно даже безо всяких заклинаний. Шампунь непривычно пах какими-то фруктами… персиком? Нет, что-то другое… абрикос. Точно, вот и на этикетке он. А мыло оказалось немного шершавым и мятным. Одежду он кинул себе под ноги — как раз и потоптался по ней, отстирывая, пока мылся, после осталось только слегка потереть, прополоскать и высушить. Гладить, правда, он заклинанием не умел, но и так вышло неплохо. Одевшись, он посмотрел на себя в зеркало, пожалев, что небрит: брать чужую бритву без разрешения ему показалось неправильным, а заклинания нужного он не знал.
Он причесался — расчёска входила в набор самых необходимых предметов, которые он всегда носил в карманах. Остановил кровь — порезы пусть сама заживит, это будет очень приятно, но негоже пачкать только что выстиранную одежду.
В нос ударил запах еды: восхитительный запах мяса — похоже, свинины — чеснока, специй, а ещё, кажется, картошки и чего-то острого и чуть кисловатого… Рот мгновенно наполнился слюной, Долохов сглотнул и пошёл на запах, безошибочно отыскав по нему кухню.
Ивана — точно, она не Ивонна, а Ивана! — уже переоделась, оставшись, впрочем, во вполне маггловских джинсах и голубой футболке с длинными рукавами, на которой был нарисован смешной спящий, раскинувшись на спине, кот. Она была босиком и стояла на одной ноге, оперевшись второй на собственную голень. Стол был уже накрыт — на двоих, и накрыт очень просто: никаких подтарельников и десятка приборов, просто две тарелки, два стакана, ножи и вилки. Хлеб в плетёной корзинке — точно так же подавала его мама, даже корзинка, кажется, была такая же, ну, или очень похожая. Пара «перечница-солонка» в виде двух замковых башенок…
Соленья. Он опять сглотнул — тысячу лет он уже такого не видел: квашеная капуста, огурцы… грибы. Солёные или маринованные — было неясно, да это и не имело значения. Он едва удержался от того, чтобы немедленно не схватить хотя бы один, но вместо этого кашлянул, привлекая к себе внимание стоящей у плиты хозяйки.
— Я полотенца на краю ванны оставил, — сказал он. — Спасибо. Пахнет изумительно!
— А, вы уже? — она обернулась. — Вы садитесь и угощайтесь… ещё буквально минута — и всё согреется, будем ужинать. Ничего особенного, просто тушёная свинина с картошкой… я же не ждала никого в гости. Но сытно…
Он снова сглотнул слюну. Подошёл, бесстыдно заглянул в кастрюлю, стоящую на плите: куски картошки и мяса, залитые почти что прозрачным соком… когда он в последний раз ел что-то такое — а не традиционную, мать её, английскую баранину? Лет сто назад, не иначе.
— Я подожду, — возразил он. — И я обожаю свинину с картошкой. Только не ел давно.
— Ну и отлично… садитесь за стол. Я смотрю, вы себя подлечили?
— Не до конца, — кивнул он и попросил, — но давайте с этим потом? Очень есть хочется, — признался он со смехом.
— Да, конечно, как скажете… ну вот, всё, — она взяла одну из тарелок и щедро её наполнила. — Прошу вас.
Себе она положила чуть ли не вдвое меньше — и первой села за стол.
— Хотите сливовицы? — спросила она.
— Ух ты! — его глаза полыхнули. — Ну, вообще… вы — идеальная женщина, можно, я женюсь на вас? — пошутил он. — Всегда мечтал о такой!
— Обойдётесь, — рассмеялась она. — Я думаю, с вас и сливовицы хватит, — она налила ему полную, в край, рюмку, и половинку — себе.
— Жаль! — сказал он даже, кажется, искренне — и залпом выпил, не уронив ни капли.
Она присоединилась — тоже выпила залпом, выдохнула, сунула в рот кусок мяса и улыбнулась.
— А вы откуда? Я — в общем, чешка, а вы?
— Я-то? — он задумался. Сказать? Не сказать? Да какого дьявола…
— Я русский.
— Русский? — почему-то поразилась она. — Давно из России?
— Да я там даже и не был… родители уехали. Давно. Но я всё равно русский, — он засмеялся. — И мне очень хочется отблагодарить вас как-нибудь за этот волшебный ужин.
— Удачи тогда, — она поманила его за собой и открыла одну из дверей. — Ванная.
… Он мылся долго и с удовольствием: никакие порезы, которые он хотел было залечить сам, да вспомнил, что это обещала сделать хозяйка дома, и оставил как есть, ему не мешали — не так уж это и больно даже безо всяких заклинаний. Шампунь непривычно пах какими-то фруктами… персиком? Нет, что-то другое… абрикос. Точно, вот и на этикетке он. А мыло оказалось немного шершавым и мятным. Одежду он кинул себе под ноги — как раз и потоптался по ней, отстирывая, пока мылся, после осталось только слегка потереть, прополоскать и высушить. Гладить, правда, он заклинанием не умел, но и так вышло неплохо. Одевшись, он посмотрел на себя в зеркало, пожалев, что небрит: брать чужую бритву без разрешения ему показалось неправильным, а заклинания нужного он не знал.
Он причесался — расчёска входила в набор самых необходимых предметов, которые он всегда носил в карманах. Остановил кровь — порезы пусть сама заживит, это будет очень приятно, но негоже пачкать только что выстиранную одежду.
В нос ударил запах еды: восхитительный запах мяса — похоже, свинины — чеснока, специй, а ещё, кажется, картошки и чего-то острого и чуть кисловатого… Рот мгновенно наполнился слюной, Долохов сглотнул и пошёл на запах, безошибочно отыскав по нему кухню.
Ивана — точно, она не Ивонна, а Ивана! — уже переоделась, оставшись, впрочем, во вполне маггловских джинсах и голубой футболке с длинными рукавами, на которой был нарисован смешной спящий, раскинувшись на спине, кот. Она была босиком и стояла на одной ноге, оперевшись второй на собственную голень. Стол был уже накрыт — на двоих, и накрыт очень просто: никаких подтарельников и десятка приборов, просто две тарелки, два стакана, ножи и вилки. Хлеб в плетёной корзинке — точно так же подавала его мама, даже корзинка, кажется, была такая же, ну, или очень похожая. Пара «перечница-солонка» в виде двух замковых башенок…
Соленья. Он опять сглотнул — тысячу лет он уже такого не видел: квашеная капуста, огурцы… грибы. Солёные или маринованные — было неясно, да это и не имело значения. Он едва удержался от того, чтобы немедленно не схватить хотя бы один, но вместо этого кашлянул, привлекая к себе внимание стоящей у плиты хозяйки.
— Я полотенца на краю ванны оставил, — сказал он. — Спасибо. Пахнет изумительно!
— А, вы уже? — она обернулась. — Вы садитесь и угощайтесь… ещё буквально минута — и всё согреется, будем ужинать. Ничего особенного, просто тушёная свинина с картошкой… я же не ждала никого в гости. Но сытно…
Он снова сглотнул слюну. Подошёл, бесстыдно заглянул в кастрюлю, стоящую на плите: куски картошки и мяса, залитые почти что прозрачным соком… когда он в последний раз ел что-то такое — а не традиционную, мать её, английскую баранину? Лет сто назад, не иначе.
— Я подожду, — возразил он. — И я обожаю свинину с картошкой. Только не ел давно.
— Ну и отлично… садитесь за стол. Я смотрю, вы себя подлечили?
— Не до конца, — кивнул он и попросил, — но давайте с этим потом? Очень есть хочется, — признался он со смехом.
— Да, конечно, как скажете… ну вот, всё, — она взяла одну из тарелок и щедро её наполнила. — Прошу вас.
Себе она положила чуть ли не вдвое меньше — и первой села за стол.
Глава 2
Долохов накинулся на еду так, словно все последние дни только пил — что вовсе не соответствовало действительности. Но тут было другое… Эта еда напомнила ему что-то давно и плотно не то что забытое — скорее, отправленное на задворки памяти и надёжно там спрятанное, а теперь вот внезапно вернувшееся. То ли детство, то ли дом, которого у него уже много десятков лет толком не было, то ли школу, которую он всегда вспоминал с ностальгией… Ивана вела себя идеально: молчала, и молчание это было лёгким. В какой-то момент она выставила на стол початую бутылку с прозрачной жидкостью и пару маленьких рюмок.— Хотите сливовицы? — спросила она.
— Ух ты! — его глаза полыхнули. — Ну, вообще… вы — идеальная женщина, можно, я женюсь на вас? — пошутил он. — Всегда мечтал о такой!
— Обойдётесь, — рассмеялась она. — Я думаю, с вас и сливовицы хватит, — она налила ему полную, в край, рюмку, и половинку — себе.
— Жаль! — сказал он даже, кажется, искренне — и залпом выпил, не уронив ни капли.
Она присоединилась — тоже выпила залпом, выдохнула, сунула в рот кусок мяса и улыбнулась.
— А вы откуда? Я — в общем, чешка, а вы?
— Я-то? — он задумался. Сказать? Не сказать? Да какого дьявола…
— Я русский.
— Русский? — почему-то поразилась она. — Давно из России?
— Да я там даже и не был… родители уехали. Давно. Но я всё равно русский, — он засмеялся. — И мне очень хочется отблагодарить вас как-нибудь за этот волшебный ужин.
Страница 3 из 33
