Фандом: Отблески Этерны. Soulmate-AU. У каждого человека в этом мире где-то существует вторая половина души. Две половины всегда будет неудержимо тянуть друг ко другу, даже если им не суждено встретиться. А повстречать свою родственную душу — разве не это то, о чём мечтает каждый человек? Или всё же не каждый?
Добавить в моё избранное
23 мин, 7 сек 3272
— … Вопреки высказываемому некоторыми недалёкими людьми мнению, метка, обозначающая родство душ, вовсе не определяет и ни в коем случае не навязывает отношения — она лишь обозначает уже существующую связь, которая в момент соприкосновения рук укрепляется и становится очевидной…
Ментор вещает прописные истины — строго по учебнику, слово в слово — таким напыщенным и занудным тоном, что начинает сводить зубы. К сожалению, эти лекции являются обязательными для всех унаров, и никого не интересует, узнают ли те из них хоть что-то новое. Арно с большим трудом удаётся подавить зевок. Поскольку столь блекло и неинтересно описываемую лектором парную метку на ладони имеют и его родители, и оба старших брата, Савиньяк в подобных поучениях вряд ли нуждается. Скучая, он украдкой смотрит по сторонам: большинство унаров даже не пытаются слушать ментора — Альберто, к примеру, и вовсе откровенно дрыхнет, спрятав голову за учебник. Йоганн и Норберт, как и все близнецы, имеющие метки на ладонях с рождения, а потому к теории закономерно равнодушные, негромко посмеиваются между собой. Кто-то перекидывается бумажками через проход, кто-то перешёптывается. Слушают, кажется, только два человека: Ричард, восторженно уставившийся в пространство прямо перед собой и явно воображающий свою пока не найденную вторую половину, как минимум, королевой, и Валентин, сосредоточенно записывающий что-то в тетрадь. «Конспектирует», — ехидно думает Арно и тут же забывает об этом — Придд интересует его не больше, чем занудная лекция. Которая, невзирая на полное отсутствие ученического энтузиазма, отчего-то накрепко отпечатывается в памяти виконта Сэ.
… Каждая пара меток уникальна и имеет отличные от других размер, узор и оттенок. В случае смерти одного из связанных меткой, на руке оставшегося в живых она приобретает траурный чёрный цвет…
В раннем детстве младший младший Савиньяк какое-то время уверен, что, поскольку он единственный в семье лишён метки, с ним что-то не так. И как-то раз даже пытается изобразить на собственной ладошке чернилами такой же рисунок, какой украшает руки Лионеля и Эмиля. Эмиль долго смеётся, а Ли, оттирая накрепко въевшиеся в кожу чернила с ладони брата, очень серьёзно объясняет тому, что когда он найдёт свою родственную душу, их метка будет выглядеть совсем по-другому. Узор на ладонях братьев похож на цветы — серые и белые, расцветающие из середины ладони. Бутоны белых имеют широко раскрытые округлые лепестки, а бутоны серых — заострённые узкие листья. У Арно всё равно не получилось их как следует срисовать, поэтому он решает не повторять попыток. А после смерти отца и вовсе начинает настороженно относиться даже к самой идее родства душ: он часто замечает, как мать непроизвольно подносит ладонь с почерневшей меткой к губам и дышит на неё — словно пытается отогреть окоченевшую на морозе руку дыханием. Внезапно оставшийся единственным носителем традиционного семейного имени младший сын смутно помнит, что раньше метка была переливчато-красной, а рука — очень тёплой. Тогда Арно впервые думает, что иметь метку на руке, быть может, не так здорово, как ему казалось раньше.
… Между этими двумя людьми существует особого рода связь, выходящая за рамки обычно принятых человеческих отношений, поэтому, в зависимости от собственных устремлений, каждая пара самостоятельно выбирает, чем именно станет эта связь для них…
В армии наглядно демонстрировать наличие или отсутствие метки не принято — впрочем, даже среди чуждых военному делу людей некоторые предпочитают носить перчатки, но в армии это — обязательная часть униформы. Вопреки повсеместно распространённым романтическим заблуждениям, родственные души едва ли даже в половине случаев становятся друг для друга возлюбленными. Очень часто связь душ порождает невероятно крепкую дружбу, и потому в армии людей, связанных таким образом, почти всегда направляют служить в один полк. Новоиспечённый теньент Сэ, вдоволь насмотревшийся на идеально слаженную работу подобных пар, приходит к неожиданному выводу, что сражаться плечом к плечу со своей родственной душой одновременно замечательно и ужасно. Потому что солдат и офицеров, с остекленевшим бездумным взглядом бросающихся в бой, чтобы тут же отправиться вслед за навсегда ушедшей половинкой души, Арно тоже успел повидать достаточно. «Зависеть от кого-то так сильно — это идиотизм», — решает он в конце концов.
… согласно проведённым опросам, абсолютное большинство нашедших свою родственную душу наиболее всего ценят сразу установившиеся с ней близкие, доверительные отношения…
— Полковник Придд за весьма короткий срок успел дважды сменить сторону, — теньент Сэ говорит именно то, что думает, и поэтому, как часто бывает в таких случаях, не думает о том, что говорит: — Мне хотелось бы знать, как скоро он сделает это снова?
Ментор вещает прописные истины — строго по учебнику, слово в слово — таким напыщенным и занудным тоном, что начинает сводить зубы. К сожалению, эти лекции являются обязательными для всех унаров, и никого не интересует, узнают ли те из них хоть что-то новое. Арно с большим трудом удаётся подавить зевок. Поскольку столь блекло и неинтересно описываемую лектором парную метку на ладони имеют и его родители, и оба старших брата, Савиньяк в подобных поучениях вряд ли нуждается. Скучая, он украдкой смотрит по сторонам: большинство унаров даже не пытаются слушать ментора — Альберто, к примеру, и вовсе откровенно дрыхнет, спрятав голову за учебник. Йоганн и Норберт, как и все близнецы, имеющие метки на ладонях с рождения, а потому к теории закономерно равнодушные, негромко посмеиваются между собой. Кто-то перекидывается бумажками через проход, кто-то перешёптывается. Слушают, кажется, только два человека: Ричард, восторженно уставившийся в пространство прямо перед собой и явно воображающий свою пока не найденную вторую половину, как минимум, королевой, и Валентин, сосредоточенно записывающий что-то в тетрадь. «Конспектирует», — ехидно думает Арно и тут же забывает об этом — Придд интересует его не больше, чем занудная лекция. Которая, невзирая на полное отсутствие ученического энтузиазма, отчего-то накрепко отпечатывается в памяти виконта Сэ.
… Каждая пара меток уникальна и имеет отличные от других размер, узор и оттенок. В случае смерти одного из связанных меткой, на руке оставшегося в живых она приобретает траурный чёрный цвет…
В раннем детстве младший младший Савиньяк какое-то время уверен, что, поскольку он единственный в семье лишён метки, с ним что-то не так. И как-то раз даже пытается изобразить на собственной ладошке чернилами такой же рисунок, какой украшает руки Лионеля и Эмиля. Эмиль долго смеётся, а Ли, оттирая накрепко въевшиеся в кожу чернила с ладони брата, очень серьёзно объясняет тому, что когда он найдёт свою родственную душу, их метка будет выглядеть совсем по-другому. Узор на ладонях братьев похож на цветы — серые и белые, расцветающие из середины ладони. Бутоны белых имеют широко раскрытые округлые лепестки, а бутоны серых — заострённые узкие листья. У Арно всё равно не получилось их как следует срисовать, поэтому он решает не повторять попыток. А после смерти отца и вовсе начинает настороженно относиться даже к самой идее родства душ: он часто замечает, как мать непроизвольно подносит ладонь с почерневшей меткой к губам и дышит на неё — словно пытается отогреть окоченевшую на морозе руку дыханием. Внезапно оставшийся единственным носителем традиционного семейного имени младший сын смутно помнит, что раньше метка была переливчато-красной, а рука — очень тёплой. Тогда Арно впервые думает, что иметь метку на руке, быть может, не так здорово, как ему казалось раньше.
… Между этими двумя людьми существует особого рода связь, выходящая за рамки обычно принятых человеческих отношений, поэтому, в зависимости от собственных устремлений, каждая пара самостоятельно выбирает, чем именно станет эта связь для них…
В армии наглядно демонстрировать наличие или отсутствие метки не принято — впрочем, даже среди чуждых военному делу людей некоторые предпочитают носить перчатки, но в армии это — обязательная часть униформы. Вопреки повсеместно распространённым романтическим заблуждениям, родственные души едва ли даже в половине случаев становятся друг для друга возлюбленными. Очень часто связь душ порождает невероятно крепкую дружбу, и потому в армии людей, связанных таким образом, почти всегда направляют служить в один полк. Новоиспечённый теньент Сэ, вдоволь насмотревшийся на идеально слаженную работу подобных пар, приходит к неожиданному выводу, что сражаться плечом к плечу со своей родственной душой одновременно замечательно и ужасно. Потому что солдат и офицеров, с остекленевшим бездумным взглядом бросающихся в бой, чтобы тут же отправиться вслед за навсегда ушедшей половинкой души, Арно тоже успел повидать достаточно. «Зависеть от кого-то так сильно — это идиотизм», — решает он в конце концов.
… согласно проведённым опросам, абсолютное большинство нашедших свою родственную душу наиболее всего ценят сразу установившиеся с ней близкие, доверительные отношения…
— Полковник Придд за весьма короткий срок успел дважды сменить сторону, — теньент Сэ говорит именно то, что думает, и поэтому, как часто бывает в таких случаях, не думает о том, что говорит: — Мне хотелось бы знать, как скоро он сделает это снова?
Страница 1 из 7
