Фандом: Отблески Этерны. Soulmate-AU. У каждого человека в этом мире где-то существует вторая половина души. Две половины всегда будет неудержимо тянуть друг ко другу, даже если им не суждено встретиться. А повстречать свою родственную душу — разве не это то, о чём мечтает каждый человек? Или всё же не каждый?
Добавить в моё избранное
23 мин, 7 сек 3273
Такими обвинениями не кидаются просто так, и Придд выглядит сперва озадаченным, а затем — действительно оскорблённым (на самом деле, Арно бы скорее подумал — обиженным, но как-то совершенно не вяжется это слово с таким холодным и равнодушным герцогом, и потому даже сама идея о подобном с презрением откидывается в сторону). Дуэль прерывается, не успев начаться, Арно получает выволочку, но остаётся при своём мнении, даже поставив на кон сохранность собственных шляпы и желудка — он не доверяет Придду и не допускает мысли, что это когда-нибудь изменится.
… незавершённая связь душ часто способствует возникновению между двумя людьми довольно сильного эмоционального напряжения…
Придд холодно кивает при случайных — а других у них и не бывает, не станут же они намеренно искать общества друг друга, в самом-то деле?! — встречах и всё остальное время делает вид, что младшего Савиньяка не существует вовсе. Арно отвечает полковнику абсолютной взаимностью — до тех пор, пока тот не перешёл на сторону Дриксен, Придд теньента Сэ совершенно не волнует. Даже когда возвращается из своей пятой несанкционированной поисковой вылазки (не то чтобы Арно их считает, конечно) насквозь простуженным и после ещё три недели кашляет так, словно вот-вот выхаркает вместе с кашлем свои собственные лёгкие — да и кошки с ним. Арно не собирается беспокоиться об этом.
… Некоторые даже полагают, что в определённых случаях эмоции носят исключительно негативный характер — что, разумеется, отвергается научным сообществом, как неподтверждённые фактами досужие домыслы…
В свободное время (которого у теньента Сэ, к его глубочайшему разочарованию, куда больше, чем у полковника Придда) они фехтуют под бдительным присмотром непрестанно ворчащего Ульриха-Бертольда. Не друг с другом, конечно же — с братьями Катершванц. Фехтуют одновременно, и Арно никогда не может удержаться от того, чтобы бросить резкий оценивающий взгляд на полковника — потому что, невзирая на генеральский запрет, их дуэль всё ещё не окончена, — за что, в конце концов, получает грандиозный разнос от непарного Катершванца.
— Если бы фы обратить на свой противник хоть полофину фнимания, который каштый рас уделять полковнику Придду, то не проиграть бы ни один бой, никогда!
Это, разумеется, просто вопиюще несправедливое заявление, и Савиньяк, пылая праведным гневом, отвечает на вопросительный взгляд Придда таким злобным оскалом, что тот даже невольно отшатывается назад, но тут же берёт себя в руки и, холодно кивнув на прощание, покидает тренировочную площадку. Теньент провожает полковника сердитым прищуром ещё сильнее, кажется, почерневших глаз — в последний раз, потому что пялиться на раздражающего его Придда он больше не собирается. Что и доказывает сам себе на следующий же день, игнорируя присутствие Валентина полностью, не удостоив того даже кивком. В запале Арно выигрывает бой у Йоганна вчистую, под конец и вовсе выбив шпагу из рук слегка ошалевшего от такого напора Катершванца. А после тренировки выволочку от Ульриха-Бертольда неожиданно для всех получает полковник. За что именно — Арно не слышит, потому что торопится уйти — подальше от Придда и собственного сомнительного желания обернуться и посмотреть, заметил ли Валентин его сегодняшнюю победу. Потому что ему плевать, даже если не заметил. Конечно, плевать.
… встретить свою родственную душу может далеко не каждый, однако, если родственные души волей случая оказываются поблизости, их начинает необъяснимо притягивать друг к другу…
Теперь они сталкиваются почти постоянно: по делу или без оного, на тренировках или во время обеда, когда Арно спешит по поручению Ариго или когда Валентин торопится о чём-то всё тому же Ариго доложить, совершенно случайно или… Нет, Савиньяк уверен, что всё это случайно. Он отводит глаза, чтобы не смотреть на Валентина, чтобы не признавать, что называть того предателем уже не хочется. В честность Спрута всё ещё не верится — Арно не стал бы бросаться такими обвинениями, если бы сам не верил в них. Но заработавший себе звучное прозвище Зараза возвращается из разведок не менее потрёпанным, чем самый рядовой член отряда, смело кидается в любой бой — некоторые из них теньент видит своими глазами, даже с удовольствием участвует, наплевав на приказы, и однажды ловит себя на мысли, что, возможно, он всё же ошибся насчёт полковника. Что он хотел бы ошибиться — и эта мысль, в отличие от первой, действительно пугает его. Потому что когда ты хочешь доверять кому-то, становится не так уж важно, достоин этот человек доверия, или нет. А история Арно-старшего наглядно демонстрирует, какими могут стать последствия, если поддаться дурацкому и наивному желанию доверять. Поэтому Арно-младший отводит глаза, но всё равно замечает, как Валентин поворачивает голову в его сторону каждый раз, когда они оказываются в пределах видимости друг друга — поворачивает буквально на мгновение, чтобы тут же отвернуться, так что Савиньяк думает, что, возможно, у Придда тоже есть свои причины отводить глаза.
… незавершённая связь душ часто способствует возникновению между двумя людьми довольно сильного эмоционального напряжения…
Придд холодно кивает при случайных — а других у них и не бывает, не станут же они намеренно искать общества друг друга, в самом-то деле?! — встречах и всё остальное время делает вид, что младшего Савиньяка не существует вовсе. Арно отвечает полковнику абсолютной взаимностью — до тех пор, пока тот не перешёл на сторону Дриксен, Придд теньента Сэ совершенно не волнует. Даже когда возвращается из своей пятой несанкционированной поисковой вылазки (не то чтобы Арно их считает, конечно) насквозь простуженным и после ещё три недели кашляет так, словно вот-вот выхаркает вместе с кашлем свои собственные лёгкие — да и кошки с ним. Арно не собирается беспокоиться об этом.
… Некоторые даже полагают, что в определённых случаях эмоции носят исключительно негативный характер — что, разумеется, отвергается научным сообществом, как неподтверждённые фактами досужие домыслы…
В свободное время (которого у теньента Сэ, к его глубочайшему разочарованию, куда больше, чем у полковника Придда) они фехтуют под бдительным присмотром непрестанно ворчащего Ульриха-Бертольда. Не друг с другом, конечно же — с братьями Катершванц. Фехтуют одновременно, и Арно никогда не может удержаться от того, чтобы бросить резкий оценивающий взгляд на полковника — потому что, невзирая на генеральский запрет, их дуэль всё ещё не окончена, — за что, в конце концов, получает грандиозный разнос от непарного Катершванца.
— Если бы фы обратить на свой противник хоть полофину фнимания, который каштый рас уделять полковнику Придду, то не проиграть бы ни один бой, никогда!
Это, разумеется, просто вопиюще несправедливое заявление, и Савиньяк, пылая праведным гневом, отвечает на вопросительный взгляд Придда таким злобным оскалом, что тот даже невольно отшатывается назад, но тут же берёт себя в руки и, холодно кивнув на прощание, покидает тренировочную площадку. Теньент провожает полковника сердитым прищуром ещё сильнее, кажется, почерневших глаз — в последний раз, потому что пялиться на раздражающего его Придда он больше не собирается. Что и доказывает сам себе на следующий же день, игнорируя присутствие Валентина полностью, не удостоив того даже кивком. В запале Арно выигрывает бой у Йоганна вчистую, под конец и вовсе выбив шпагу из рук слегка ошалевшего от такого напора Катершванца. А после тренировки выволочку от Ульриха-Бертольда неожиданно для всех получает полковник. За что именно — Арно не слышит, потому что торопится уйти — подальше от Придда и собственного сомнительного желания обернуться и посмотреть, заметил ли Валентин его сегодняшнюю победу. Потому что ему плевать, даже если не заметил. Конечно, плевать.
… встретить свою родственную душу может далеко не каждый, однако, если родственные души волей случая оказываются поблизости, их начинает необъяснимо притягивать друг к другу…
Теперь они сталкиваются почти постоянно: по делу или без оного, на тренировках или во время обеда, когда Арно спешит по поручению Ариго или когда Валентин торопится о чём-то всё тому же Ариго доложить, совершенно случайно или… Нет, Савиньяк уверен, что всё это случайно. Он отводит глаза, чтобы не смотреть на Валентина, чтобы не признавать, что называть того предателем уже не хочется. В честность Спрута всё ещё не верится — Арно не стал бы бросаться такими обвинениями, если бы сам не верил в них. Но заработавший себе звучное прозвище Зараза возвращается из разведок не менее потрёпанным, чем самый рядовой член отряда, смело кидается в любой бой — некоторые из них теньент видит своими глазами, даже с удовольствием участвует, наплевав на приказы, и однажды ловит себя на мысли, что, возможно, он всё же ошибся насчёт полковника. Что он хотел бы ошибиться — и эта мысль, в отличие от первой, действительно пугает его. Потому что когда ты хочешь доверять кому-то, становится не так уж важно, достоин этот человек доверия, или нет. А история Арно-старшего наглядно демонстрирует, какими могут стать последствия, если поддаться дурацкому и наивному желанию доверять. Поэтому Арно-младший отводит глаза, но всё равно замечает, как Валентин поворачивает голову в его сторону каждый раз, когда они оказываются в пределах видимости друг друга — поворачивает буквально на мгновение, чтобы тут же отвернуться, так что Савиньяк думает, что, возможно, у Придда тоже есть свои причины отводить глаза.
Страница 2 из 7
