Фандом: Гримм. У Ника происходят приступы, во время которых он становится похож на труп. Шон Ренард намерен помочь Нику, раз и навсегда избавив от них.
Добавить в моё избранное
24 мин, 21 сек 16451
— все трое одновременно задают вопрос, но Ренард, не обращает внимание на это — он отвечает на звонок мобильного.
— Да. Где? Буду через пятнадцать минут, — и, закончив разговор, добавляет. — Мне нужно уехать. Позвоните мне, когда станет что-то известно о состоянии Ника.
Ник теперь все время под надзором: всю неделю на работу его отвозит Джульетта, с работы — Хэнк. Каждый вечер в гостях у Монро с Розали к нему присматриваются, глаз не спускают, разве что ухом не прикладываются, чтобы то ли сердце послушать, то ли проверить не тикает ли у него внутри часовой механизм бомбы. Анализы, вполне ожидаемо, результатов не дали — и никто не знает хорошо это или плохо. Даже сам Ренард, который вернулся к своему обычному состоянию ледяной статуи и закрылся ото всех в своем стеклянном склепе.
Джульетта задерживается на работе — и Ник все чаще ловит себя на мысли, что она избегает его, хотя если честно, то он даже рад этому. Сегодня пятница, ровно неделя прошла с посиделок у капитана, думает Ник, когда предлагает Хэнку выпить по бутылочке пива. Тот соглашается. Одной бутылкой дело не ограничивается, и постепенно развязываются языки. Хэнк выспрашивает о ночевке у капитана, а Нику очень хочется с кем-то поделиться этими воспоминаниями. И когда Ник в своем рассказе доходит до описания пробуждения после приступа, Хэнк недоверчиво таращится на напарника:
— Подожди-подожди, чувак! Ты хочешь сказать, что ОН тебя поцеловал?
Нику, конечно, очень хочется так думать и говорить, но он яростно машет головой, скрывая чувства от себя и от Хэнка:
— Ты чего, с ума сошел что ли? Он мне хотел делать искусственное дыхание!
— А я уж думал, у него судьба такая — целовать вашу зачарованную семейку: то Джульетту выводить из комы, то тебя из приступов омертвения.
— Очень смешно, Хэнк, — фыркает Ник и отпивает пива.
Дальнейшие подколы прерывает появление Джульетты.
Шон Ренард просыпается от настойчивого звонка в дверь, часы беспристрастно показывают 03:19. На пороге беспокойно топчется, кто бы мог подумать, Ник Бёркхардт собственной персоной: бледный, холодный, в серых спортивных штанах и растянутой линялой футболке, видимо служащих ему пижамой.
— Ник? — Ренард не может определиться: это происходит на самом деле или он все еще спит.
— Мне холодно, — отвечает Ник, и голос его лишен всяких эмоций.
Конечно холодно — пройти в таком виде через половину города, думает Ренард и отходит в сторону, пропуская Ника в квартиру. Тот идет прямиком в спальню, забирается в постель, безошибочно угадывая место, где спал Ренард, и сразу же засыпает. На прикроватной тумбочке вибрирует телефон — Хэнк.
— Слушаю.
— Капитан, извините, что так поздно, но у нас форс-мажор! — голос у Хэнка обеспокоенный, но все еще сонный.
— Ваш форс-мажор спит сейчас у меня в кровати.
Хэнк сдавлено кашляет:
— Что делает?
— Три минуты назад ко мне пришел Ник в пижаме и попросил погреться. Пусть спит, а утром я отвезу его домой. Перезвони Джульетте, скажи, чтоб не волновалась.
— Да, сэр.
Ренард плотно укутывает Ника в одеяло, закрывает дверь спальни на замок, достает из шкафа плед и осторожно ложится рядом с Ником — по-крайней мере, если тот надумает снова отправиться погулять, он успеет его перехватить. Он уже погружается в дрему, когда чувствует, как ледяные руки прижимаются к его животу, а холодные губы касаются уха:
— Мне холодно, — снова шепчет Ник, выпутавшийся из своего одеяла и подлезший под бок к Ренарду.
Ренард переворачивается на бок, обнимая Ника в попытке согреть, и думает, что если бы у него была возможность отмотать время назад — убил бы Эрика сам. Медленно, долго и очень жестоко.
Тяжелая рука прижимает его к постели, под ухом глухо и размеренно бьется чье-то сердце, волосы на макушке шевелятся в такт чужому дыханию. Вот черт, думает Ник, когда открывает глаза, потому что первое, что он видит перед своим носом — маленький темно-коричневый сосок на мужской мускулистой груди. Ник закрывает глаза и надеется, что когда откроет их, то окажется в собственной спальне, где он засыпал рядом с Джульеттой. Но нет, реальность оказывается гораздо хуже, потому что, открыв глаза, он видит на пороге комнаты Сюзанну, приветливо машущую ему рукой. Ника бросает в жар от осознания, что он сейчас лежит на груди у капитана — это ведь капитан, да? — и он пытается подняться, но Ренард держит его крепко, не позволяя даже пошевелиться.
— И все-таки я была права! — с улыбкой заявляет Сюзанна, усаживаясь в кресло напротив кровати.
— Нет, и тебе прекрасно об этом известно, — отвечает непонятно когда проснувшийся Ренард, кажется, не испытывая никакой неловкости от того, что он находится в постели с мужчиной, этот мужчина — Гримм и его подчиненный, и за происходящим наблюдает его мать.
— Да. Где? Буду через пятнадцать минут, — и, закончив разговор, добавляет. — Мне нужно уехать. Позвоните мне, когда станет что-то известно о состоянии Ника.
Ник теперь все время под надзором: всю неделю на работу его отвозит Джульетта, с работы — Хэнк. Каждый вечер в гостях у Монро с Розали к нему присматриваются, глаз не спускают, разве что ухом не прикладываются, чтобы то ли сердце послушать, то ли проверить не тикает ли у него внутри часовой механизм бомбы. Анализы, вполне ожидаемо, результатов не дали — и никто не знает хорошо это или плохо. Даже сам Ренард, который вернулся к своему обычному состоянию ледяной статуи и закрылся ото всех в своем стеклянном склепе.
Джульетта задерживается на работе — и Ник все чаще ловит себя на мысли, что она избегает его, хотя если честно, то он даже рад этому. Сегодня пятница, ровно неделя прошла с посиделок у капитана, думает Ник, когда предлагает Хэнку выпить по бутылочке пива. Тот соглашается. Одной бутылкой дело не ограничивается, и постепенно развязываются языки. Хэнк выспрашивает о ночевке у капитана, а Нику очень хочется с кем-то поделиться этими воспоминаниями. И когда Ник в своем рассказе доходит до описания пробуждения после приступа, Хэнк недоверчиво таращится на напарника:
— Подожди-подожди, чувак! Ты хочешь сказать, что ОН тебя поцеловал?
Нику, конечно, очень хочется так думать и говорить, но он яростно машет головой, скрывая чувства от себя и от Хэнка:
— Ты чего, с ума сошел что ли? Он мне хотел делать искусственное дыхание!
— А я уж думал, у него судьба такая — целовать вашу зачарованную семейку: то Джульетту выводить из комы, то тебя из приступов омертвения.
— Очень смешно, Хэнк, — фыркает Ник и отпивает пива.
Дальнейшие подколы прерывает появление Джульетты.
Шон Ренард просыпается от настойчивого звонка в дверь, часы беспристрастно показывают 03:19. На пороге беспокойно топчется, кто бы мог подумать, Ник Бёркхардт собственной персоной: бледный, холодный, в серых спортивных штанах и растянутой линялой футболке, видимо служащих ему пижамой.
— Ник? — Ренард не может определиться: это происходит на самом деле или он все еще спит.
— Мне холодно, — отвечает Ник, и голос его лишен всяких эмоций.
Конечно холодно — пройти в таком виде через половину города, думает Ренард и отходит в сторону, пропуская Ника в квартиру. Тот идет прямиком в спальню, забирается в постель, безошибочно угадывая место, где спал Ренард, и сразу же засыпает. На прикроватной тумбочке вибрирует телефон — Хэнк.
— Слушаю.
— Капитан, извините, что так поздно, но у нас форс-мажор! — голос у Хэнка обеспокоенный, но все еще сонный.
— Ваш форс-мажор спит сейчас у меня в кровати.
Хэнк сдавлено кашляет:
— Что делает?
— Три минуты назад ко мне пришел Ник в пижаме и попросил погреться. Пусть спит, а утром я отвезу его домой. Перезвони Джульетте, скажи, чтоб не волновалась.
— Да, сэр.
Ренард плотно укутывает Ника в одеяло, закрывает дверь спальни на замок, достает из шкафа плед и осторожно ложится рядом с Ником — по-крайней мере, если тот надумает снова отправиться погулять, он успеет его перехватить. Он уже погружается в дрему, когда чувствует, как ледяные руки прижимаются к его животу, а холодные губы касаются уха:
— Мне холодно, — снова шепчет Ник, выпутавшийся из своего одеяла и подлезший под бок к Ренарду.
Ренард переворачивается на бок, обнимая Ника в попытке согреть, и думает, что если бы у него была возможность отмотать время назад — убил бы Эрика сам. Медленно, долго и очень жестоко.
Тяжелая рука прижимает его к постели, под ухом глухо и размеренно бьется чье-то сердце, волосы на макушке шевелятся в такт чужому дыханию. Вот черт, думает Ник, когда открывает глаза, потому что первое, что он видит перед своим носом — маленький темно-коричневый сосок на мужской мускулистой груди. Ник закрывает глаза и надеется, что когда откроет их, то окажется в собственной спальне, где он засыпал рядом с Джульеттой. Но нет, реальность оказывается гораздо хуже, потому что, открыв глаза, он видит на пороге комнаты Сюзанну, приветливо машущую ему рукой. Ника бросает в жар от осознания, что он сейчас лежит на груди у капитана — это ведь капитан, да? — и он пытается подняться, но Ренард держит его крепко, не позволяя даже пошевелиться.
— И все-таки я была права! — с улыбкой заявляет Сюзанна, усаживаясь в кресло напротив кровати.
— Нет, и тебе прекрасно об этом известно, — отвечает непонятно когда проснувшийся Ренард, кажется, не испытывая никакой неловкости от того, что он находится в постели с мужчиной, этот мужчина — Гримм и его подчиненный, и за происходящим наблюдает его мать.
Страница 3 из 7
