Фандом: Гарри Поттер. Десятая годовщина падения Волдеморта, восемьдесят пятый день рождения Минервы МакГонагалл и взрыв эмоций двух вспыльчивых людей. Или язык тела — это тоже средство общения.
Добавить в моё избранное
22 мин, 26 сек 14732
Почти грубо он снова притянул Гермиону к себе и завладел ее губами. Он не был мягок с ней. Он не был нежен. Оба испытывали совершенно естественное возбуждение.
В то время как его губы и язык требовали безусловного подчинения, в чем она отказывала, тем самым распаляя и себя, и его, Снейп провел рукой по ее спине и расстегнул застежку вечернего платья. С тихим шелестом сверкающий шелк соскользнул вниз и лег кроваво-алой лужицей у ее ног. Но они этого даже не заметили. Они тонули в поцелуе, стремясь получить друг от друга как можно больше эмоций, как можно больше ласки. Без всяких сомнений Гермиона расстегнула его брюки и освободила подрагивающий член.
Она прильнула к его стройному телу и громко выдохнула, когда Снейп разорвал тоненькие стринги и вошел в нее одним резким толчком.
Мгновение превратилось в вечность, и двое застыли в объятиях друг друга. Не двигаясь, не думая, не дыша. Лишь когда Северус сдавленно зарычал, они снова вернулись в реальность.
Гермиона обхватила его за шею обеими руками и прижалась кщетинистой щеке.
Северус же и не думал торопиться. Мучительно медленно он входил в нее, чтобы потом так же медленно выйти.
Она оказалась ненамного тяжелее некоторых из его котлов и была восхитительно узкой, горячей, влажной, такой идеальной…
Принимая навязанный им ритм, убыстряющийся с каждым толчком, она подняла голову и слизнула капельку пота с его виска.
Эта безмолвная дуэль лишила Северуса остатков самоконтроля. Эмоции бушевали. Он с жадностью овладелэтой невыносимой, маленькой, ужасной, чувственной, умной львицей (о да, интеллект всегда невероятно возбуждал его… Он терялся в ее роскошном теле, наслаждался сбивчивым дыханием, тихими вздохами и стонами, ее чудесной мягкостью и теплом.
Для Гермионы больше не существовало этого мира, не было ни логики, ни законов. Ее волновали лишь ритмичные движения. Чувствуя приближение оргазма, она судорожно обхватила его ногами и вздрогнула всем телом. Северус замер и посмотрел ей в глаза.
Сердце ее стучало так громко, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она умерла бы прямо здесь от сердечного приступа и доказала бы ему, что оргазм — это маленькая смерть. Но Северус продолжил мучительную игру, доводя до исступления.
Мерлин, какая божественная смерть… Мышцы сжались вокруг его члена, но он резкими толчками вторгался в ее тело, в то же время порывисто целуя ее.
Стоны, заглушенные поцелуем, последний рывок — и Гермиона почувствовала, как ее наполняет горячее семя.
Она не знала, сколько еще пробыла в его объятиях, прижатая к стенке, прежде чем Северус вышел из нее и мягко отстранился. Гермиона с тяжелым вздохом уронила голову ему на плечо.
Ей было все равно. Неважно, что исцарапанная спина ныла и что этот зал едва ли когда-нибудь использовался для таких «разговоров».
Хотя… возможно, все-таки нет. Хогвартсу уже более тысячи лет, а за это время в нем побывало огромное количество управляемых гормонами подростков.
— Ты хоть понимаешь, что я должен был бы снять с Гриффиндора и со Слизерина по меньшей мере по тысяче баллов? — пробормотал Северус ей в шею. — То, что мы здесь с тобой делали, было совершенно…
— Умопомрачительно!
— И это тоже, — подтвердил он, наконец взглянув на нее. — Но еще непростительно легкомысленно и скандально! Что если кто-нибудь зашел бы сюда?
И кто-то вошел, словно только и дожидался этого вопроса.
Этим кем-то оказался не кто иной, как любопытный мужчина с камерой на шее. И он застыл на месте.
Но, разумеется, ненадолго. Несмотря на охвативший его страх, он тотчас схватился за фотоаппарат, и яркая вспышка осветила темное помещение. Молниеносным движением Северус поднял с пола мантию, выхватил волшебную палочку и направил на Дэниса Криви.
Упомянутый Дэнис Криви снова застыл, словно перепуганный кролик перед коброй. Но вряд ли стоило бы обвинять его в трусости. Перед ним стоял почти голый мужчина, которого в прошлом Дэнис знал как профессора зельеварения.
Волосы цвета воронова крыла растрепались, черные глаза пылали, еще влажная кожа, казалось, дымилась. Само воплощение мстительного божества. У Дэниса чуть инфаркт не случился, когда божество прошептало:
— Cameramdestrue!
Любимый фотоаппарат выскользнул из рук Дэниса и взорвался, издав противный звук. Лицо Снейпа расплылось в дьявольской ухмылке, которая выглядела очень впечатляюще, ведь он был так… нескромно одет. Дэнис, похоже, забыл, как дышать.
— Криви! — прошипело это создание ада. — Выбирай и решай немедля: жизнь или смерть?
Это, несомненно, попахивало театральщиной. И даже должно было быть смешно. Но Дэнис слышал лишь шум крови в ушах, когда выдавил:
— Жизнь, сэр, жизнь!
Очевидно, он принял это решение недостаточно быстро. Глядя на то, как Северус наводит на него волшебную палочку, он от страха закрыл глаза.
В то время как его губы и язык требовали безусловного подчинения, в чем она отказывала, тем самым распаляя и себя, и его, Снейп провел рукой по ее спине и расстегнул застежку вечернего платья. С тихим шелестом сверкающий шелк соскользнул вниз и лег кроваво-алой лужицей у ее ног. Но они этого даже не заметили. Они тонули в поцелуе, стремясь получить друг от друга как можно больше эмоций, как можно больше ласки. Без всяких сомнений Гермиона расстегнула его брюки и освободила подрагивающий член.
Она прильнула к его стройному телу и громко выдохнула, когда Снейп разорвал тоненькие стринги и вошел в нее одним резким толчком.
Мгновение превратилось в вечность, и двое застыли в объятиях друг друга. Не двигаясь, не думая, не дыша. Лишь когда Северус сдавленно зарычал, они снова вернулись в реальность.
Гермиона обхватила его за шею обеими руками и прижалась кщетинистой щеке.
Северус же и не думал торопиться. Мучительно медленно он входил в нее, чтобы потом так же медленно выйти.
Она оказалась ненамного тяжелее некоторых из его котлов и была восхитительно узкой, горячей, влажной, такой идеальной…
Принимая навязанный им ритм, убыстряющийся с каждым толчком, она подняла голову и слизнула капельку пота с его виска.
Эта безмолвная дуэль лишила Северуса остатков самоконтроля. Эмоции бушевали. Он с жадностью овладелэтой невыносимой, маленькой, ужасной, чувственной, умной львицей (о да, интеллект всегда невероятно возбуждал его… Он терялся в ее роскошном теле, наслаждался сбивчивым дыханием, тихими вздохами и стонами, ее чудесной мягкостью и теплом.
Для Гермионы больше не существовало этого мира, не было ни логики, ни законов. Ее волновали лишь ритмичные движения. Чувствуя приближение оргазма, она судорожно обхватила его ногами и вздрогнула всем телом. Северус замер и посмотрел ей в глаза.
Сердце ее стучало так громко, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она умерла бы прямо здесь от сердечного приступа и доказала бы ему, что оргазм — это маленькая смерть. Но Северус продолжил мучительную игру, доводя до исступления.
Мерлин, какая божественная смерть… Мышцы сжались вокруг его члена, но он резкими толчками вторгался в ее тело, в то же время порывисто целуя ее.
Стоны, заглушенные поцелуем, последний рывок — и Гермиона почувствовала, как ее наполняет горячее семя.
Она не знала, сколько еще пробыла в его объятиях, прижатая к стенке, прежде чем Северус вышел из нее и мягко отстранился. Гермиона с тяжелым вздохом уронила голову ему на плечо.
Ей было все равно. Неважно, что исцарапанная спина ныла и что этот зал едва ли когда-нибудь использовался для таких «разговоров».
Хотя… возможно, все-таки нет. Хогвартсу уже более тысячи лет, а за это время в нем побывало огромное количество управляемых гормонами подростков.
— Ты хоть понимаешь, что я должен был бы снять с Гриффиндора и со Слизерина по меньшей мере по тысяче баллов? — пробормотал Северус ей в шею. — То, что мы здесь с тобой делали, было совершенно…
— Умопомрачительно!
— И это тоже, — подтвердил он, наконец взглянув на нее. — Но еще непростительно легкомысленно и скандально! Что если кто-нибудь зашел бы сюда?
И кто-то вошел, словно только и дожидался этого вопроса.
Этим кем-то оказался не кто иной, как любопытный мужчина с камерой на шее. И он застыл на месте.
Но, разумеется, ненадолго. Несмотря на охвативший его страх, он тотчас схватился за фотоаппарат, и яркая вспышка осветила темное помещение. Молниеносным движением Северус поднял с пола мантию, выхватил волшебную палочку и направил на Дэниса Криви.
Упомянутый Дэнис Криви снова застыл, словно перепуганный кролик перед коброй. Но вряд ли стоило бы обвинять его в трусости. Перед ним стоял почти голый мужчина, которого в прошлом Дэнис знал как профессора зельеварения.
Волосы цвета воронова крыла растрепались, черные глаза пылали, еще влажная кожа, казалось, дымилась. Само воплощение мстительного божества. У Дэниса чуть инфаркт не случился, когда божество прошептало:
— Cameramdestrue!
Любимый фотоаппарат выскользнул из рук Дэниса и взорвался, издав противный звук. Лицо Снейпа расплылось в дьявольской ухмылке, которая выглядела очень впечатляюще, ведь он был так… нескромно одет. Дэнис, похоже, забыл, как дышать.
— Криви! — прошипело это создание ада. — Выбирай и решай немедля: жизнь или смерть?
Это, несомненно, попахивало театральщиной. И даже должно было быть смешно. Но Дэнис слышал лишь шум крови в ушах, когда выдавил:
— Жизнь, сэр, жизнь!
Очевидно, он принял это решение недостаточно быстро. Глядя на то, как Северус наводит на него волшебную палочку, он от страха закрыл глаза.
Страница 5 из 7
