Фандом: Гарри Поттер. Десятая годовщина падения Волдеморта, восемьдесят пятый день рождения Минервы МакГонагалл и взрыв эмоций двух вспыльчивых людей. Или язык тела — это тоже средство общения.
Добавить в моё избранное
22 мин, 26 сек 14731
Северус просто потерял голову, когда она спокойно уселась на стул и безучастно посмотрела на него.
— Вы считаете ниже своего достоинства отвечать на мои вопросы? — яростно выкрикнул он.
Он так редко повышал голос, что это потрясло их обоих.
Снейп сжал губы и развернулся, чтобы уйти. Он был почти у двери, когда до него донесся голос Гермионы:
— Я всего лишь искала вашего внимания…
Он повернулся. Его бровь настолько быстро взмыла вверх, что Гермиона дала ей прозвище «самая молниеносная бровь во вселенной».
— Что? — хрипло спросил он.
Она поднялась и подошла к Снейпу настолько близко, что ему пришлось отступать до тех пор, пока он не уперся спиной в стену. Бежать было некуда.
— Вы считали меня ребенком, Снейп! — начала Гермиона опасно тихим голосом. — Вы видели во мне только подростка! И теперь, после двух лет работы вместе, вы умудряетесь не замечать меня!
Она сжала кулак и ударила его в грудь.
Северус не смог сдержать возгласа.
— Знаете, каково это, когда тот, с кем хочется поговорить, обсудить что-либо, кто может научить тебя, в конце концов, чему-то, не хочет даже посмотреть в твою сторону и только с отвращением фыркает? За что? Почему вы так ненавидите меня, Снейп? Почему вы отказываете мне во внимании? Хотя уделяете его всем другим преподавателям? Или вы не заметили еще, что я выросла? Я взрослая!
«Насколько слеп и глуп может быть такой умный человек?» — спросил сам себя Северус.
Он не ненавидел ее. И, Мерлин свидетель, он уже давно заметил, что она взрослая!
Каждый вопрос этой невыносимой женщины сопровождался ударами кулачка, она все сильнее и сильнее колотила по его груди. Северус же тем временем раздумывал, не сообщить ли об этом инциденте рукоприкладства школьной администрации или лучше придержать руки девчонки, пока она не прибегла к магии.
— Что за глупости вы несете?! — прикрикнул он. — Вы, похоже, вообще ничего не понимаете! Вы невыносимы! Черт возьми! — не сдержавшись, проорал он и увидел, как расширились от испуга ее глаза. — Посмотрите на себя! Вы очаровательны! Вы молоды! У вас огромное количество друзей! Вы прекрасны! А я? Посмотри… на… меня! Я отвратительный, саркастичный мизантроп!
Этот внезапный переход от ругани к комплиментам оставил в сознании Гермионы ужасную неразбериху.
— Но что… как… почему? — заикаясь, начала она. Но как только он схватил ее за запястья, воскликнула: — Отпустите меня!
— Если я сделаю это, вы не будете больше меня бить? — недоверчиво поинтересовался Снейп.
— Если вы сейчас же не отпустите, я вмажу туда, где больше всего потом болеть будет! — решительно отозвалась она.
Он вздрогнул и неохотно отпустил ее руки.
Гермиона решила не тратить время на вопросы. Не зря же она считалась самой умной ведьмой, поэтому ни капли не усомнилась в том, что все делает правильно. Освободившимися руками она обвила шею Северуса и потянула его к себе.
Жар охватил Северуса с головы до ног. Мерлин! Что она творит! Гермиона впилась в него поцелуем. И, честно говоря, это был далеко не дружеский поцелуй в щеку. Казалось, она его вот-вот проглотит. Ее губы, язык, зубы… она была невыносимой.
Невыносимо сексуальной. Невыносимо соблазнительной. Невыносимо чувственной.
С едва сдерживаемым стоном он обнял ее, развернулся вместе с нею и прижал к стене. Запустил пальцы в эти дикие, непослушные локоны, гладил ее лицо, очерчивал контуры тела, исследовал нежные округлости с научной точностью, не прерывая поцелуя ни на секунду.
Что-то похожее на сладкое безумие охватило Гермиону. Она целовала Снейпа! А он целовал ее! Мерлин, Северус — совсем не твердый, как сталь, сухой мастер зелий, саркастичныйублюдок. Это мужчина, полный тоски, ненасытный и страстный. Сейчас он ничуть не походил на того хладнокровного человека, который долгие годы водил за нос ужаснейшего волшебника в мире.
Ну ладно, кое-что в нем все же твердое, как сталь… И это невозможно было проигнорировать, когда он прижался к ней всем телом, целуя и прикусывая ее нижнюю губу, оставляя на ее коже пылающие следы от прикосновений.
Она отстранилась лишь затем, чтобы сорвать с него мантию и вытащить рубашку из брюк. Когда не удалось сделать это с первого раза, Гермиона нетерпеливо застонала. Наконец руки скользнули под шелковую ткань, и Гермиона резко вдохнула, наслаждаясь прикосновением к его теплой коже.
Северус наклонился к ней и нежными поцелуями провел дорожку от изгиба шеи к плечу, отчего дыхание Гермионы стало рваным, она содрогнулась всем телом. И с торопливостью, совершенно ей не свойственной, стащила со Снейпа рубашку, которая тут же повисла на поясе брюк.
Гермиона попыталась чуть оттолкнуть его, чтобы дотронуться до его тела.
Никогда в жизни она не слышала ничего более возбуждающего, чем его хриплый стон.
— Вы считаете ниже своего достоинства отвечать на мои вопросы? — яростно выкрикнул он.
Он так редко повышал голос, что это потрясло их обоих.
Снейп сжал губы и развернулся, чтобы уйти. Он был почти у двери, когда до него донесся голос Гермионы:
— Я всего лишь искала вашего внимания…
Он повернулся. Его бровь настолько быстро взмыла вверх, что Гермиона дала ей прозвище «самая молниеносная бровь во вселенной».
— Что? — хрипло спросил он.
Она поднялась и подошла к Снейпу настолько близко, что ему пришлось отступать до тех пор, пока он не уперся спиной в стену. Бежать было некуда.
— Вы считали меня ребенком, Снейп! — начала Гермиона опасно тихим голосом. — Вы видели во мне только подростка! И теперь, после двух лет работы вместе, вы умудряетесь не замечать меня!
Она сжала кулак и ударила его в грудь.
Северус не смог сдержать возгласа.
— Знаете, каково это, когда тот, с кем хочется поговорить, обсудить что-либо, кто может научить тебя, в конце концов, чему-то, не хочет даже посмотреть в твою сторону и только с отвращением фыркает? За что? Почему вы так ненавидите меня, Снейп? Почему вы отказываете мне во внимании? Хотя уделяете его всем другим преподавателям? Или вы не заметили еще, что я выросла? Я взрослая!
«Насколько слеп и глуп может быть такой умный человек?» — спросил сам себя Северус.
Он не ненавидел ее. И, Мерлин свидетель, он уже давно заметил, что она взрослая!
Каждый вопрос этой невыносимой женщины сопровождался ударами кулачка, она все сильнее и сильнее колотила по его груди. Северус же тем временем раздумывал, не сообщить ли об этом инциденте рукоприкладства школьной администрации или лучше придержать руки девчонки, пока она не прибегла к магии.
— Что за глупости вы несете?! — прикрикнул он. — Вы, похоже, вообще ничего не понимаете! Вы невыносимы! Черт возьми! — не сдержавшись, проорал он и увидел, как расширились от испуга ее глаза. — Посмотрите на себя! Вы очаровательны! Вы молоды! У вас огромное количество друзей! Вы прекрасны! А я? Посмотри… на… меня! Я отвратительный, саркастичный мизантроп!
Этот внезапный переход от ругани к комплиментам оставил в сознании Гермионы ужасную неразбериху.
— Но что… как… почему? — заикаясь, начала она. Но как только он схватил ее за запястья, воскликнула: — Отпустите меня!
— Если я сделаю это, вы не будете больше меня бить? — недоверчиво поинтересовался Снейп.
— Если вы сейчас же не отпустите, я вмажу туда, где больше всего потом болеть будет! — решительно отозвалась она.
Он вздрогнул и неохотно отпустил ее руки.
Гермиона решила не тратить время на вопросы. Не зря же она считалась самой умной ведьмой, поэтому ни капли не усомнилась в том, что все делает правильно. Освободившимися руками она обвила шею Северуса и потянула его к себе.
Жар охватил Северуса с головы до ног. Мерлин! Что она творит! Гермиона впилась в него поцелуем. И, честно говоря, это был далеко не дружеский поцелуй в щеку. Казалось, она его вот-вот проглотит. Ее губы, язык, зубы… она была невыносимой.
Невыносимо сексуальной. Невыносимо соблазнительной. Невыносимо чувственной.
С едва сдерживаемым стоном он обнял ее, развернулся вместе с нею и прижал к стене. Запустил пальцы в эти дикие, непослушные локоны, гладил ее лицо, очерчивал контуры тела, исследовал нежные округлости с научной точностью, не прерывая поцелуя ни на секунду.
Что-то похожее на сладкое безумие охватило Гермиону. Она целовала Снейпа! А он целовал ее! Мерлин, Северус — совсем не твердый, как сталь, сухой мастер зелий, саркастичныйублюдок. Это мужчина, полный тоски, ненасытный и страстный. Сейчас он ничуть не походил на того хладнокровного человека, который долгие годы водил за нос ужаснейшего волшебника в мире.
Ну ладно, кое-что в нем все же твердое, как сталь… И это невозможно было проигнорировать, когда он прижался к ней всем телом, целуя и прикусывая ее нижнюю губу, оставляя на ее коже пылающие следы от прикосновений.
Она отстранилась лишь затем, чтобы сорвать с него мантию и вытащить рубашку из брюк. Когда не удалось сделать это с первого раза, Гермиона нетерпеливо застонала. Наконец руки скользнули под шелковую ткань, и Гермиона резко вдохнула, наслаждаясь прикосновением к его теплой коже.
Северус наклонился к ней и нежными поцелуями провел дорожку от изгиба шеи к плечу, отчего дыхание Гермионы стало рваным, она содрогнулась всем телом. И с торопливостью, совершенно ей не свойственной, стащила со Снейпа рубашку, которая тут же повисла на поясе брюк.
Гермиона попыталась чуть оттолкнуть его, чтобы дотронуться до его тела.
Никогда в жизни она не слышала ничего более возбуждающего, чем его хриплый стон.
Страница 4 из 7
