Волшебница Изумрудного Города

Всё, что он мог чувствовать — это ликующую радость, что какие-то высшие силы сохранили её жизнь.

Гермиона сумела выдавить из себя лишь единственное слово: «Входите». Оказавшись за закрытой дверью, они продолжали смотреть друг на друга, на этот раз ошеломление сменилось осторожностью с её стороны и агрессивным любопытством с его.

— Как поживаете, доктор Уоллес?

— Прекрасно, благодарю вас, мистер Малфой.

— Прекрасно? — прищурившись, переспросил он. — Что же, это многое объясняет.

— Что, например?

— То, что вы не давали о себе знать тринадцать лет, два месяца и семнадцать дней.

Гермиона приоткрыла рот, но они оба понимали, что ей нечем крыть.

— Я, полагаю, вы пришли по делу? — попыталась скрыться она за деловым тоном.

— Как ни странно, — Люциус без приглашения опустился в кресло для посетителей.

Гермионе ничего не оставалось, кроме как обойти собственный стол и сесть напротив него. Ей было неуютно под взглядом этого человека. Само его присутствие заставляло её нервничать, уже не говоря о том, какой неожиданностью стала для них обоих эта встреча. Чтобы не встречаться с ним глазами, Гермиона сняла куртку, аккуратно развесив её на спинке кресла, затем включила компьютер, но, так и не осмелившись взглянуть на посетителя, принялась перебирать корреспонденцию. Он терпеливо ждал, когда к ней вернётся отвага. Люциус молчал. Он знал, что она не выносит его молчания. Удивительно, но за тринадцать лет в этом плане ничего не изменилось.

— Люциус, как ты меня нашёл?

Он пожал плечами.

— Я вообще тебя не искал, полагая, что ты мертва.

— Тогда почему ты здесь?

— Мне нужна консультация доктора Уоллес.

— Ты болен? — на этот раз она посмотрела на него, внимательным взглядом исследуя на предмет болезни.

— Нет. Мой внук.

— Что с ним?

— Два года назад Скорпиус упал с метлы, — начал Люциус. Говорить о них самих казалось сейчас бессмысленным, поэтому лучше перейти на нейтральную территорию и обсудить проблему, которая и привела его в Сиэтл. — Травма была серьёзной, со смещением шейных позвонков. Целители достаточно быстро поставили его на ноги, не прошло и месяца, как он стал также активен, как до несчастного случая. Но через полгода вдруг отказали ноги, и постепенно его полностью парализовало. Мы перепробовали всё — с нулевым результатом.

Люциус говорил спокойно и тихо, но Гермиона моментально разглядела в его глазах не просто беспокойство, а настоящее отчаяние. Иначе он никогда бы не решился обратиться к маггловскому доктору. Впрочем, наверняка это не первая попытка.

— С кем ещё вы консультировались?

— Все британские, немецкие и американские доктора разводят руками и говорят, что ничего нельзя сделать, — Люциус без спроса взял с её стола фотографию. — Кто это?

— Моя дочь. Как ты узнал обо мне? Я имею в виду, о докторе Уоллес?

— Как ни странно, Поттер посоветовал. Если бы я только знал, кого здесь найду! Сколько ей лет?

— Двенадцать. Значит, Гарри посоветовал ко мне обратиться. Ясно.

— Поттер прилежно хранил твой секрет. Она похожа на тебя. Но глаза…

— Люциус, не будем сейчас об этом. Надеюсь, ты привёз с собой историю болезни?

— Разумеется, — он взмахнул палочкой, и на столе материализовалась толстая папка. — Скажешь, хотя бы, как её зовут?

— Джослин. Это в честь моей бабушки, — Гермиона надела очки, пролистывая бумаги. — Он парализован уже больше года?

— Да.

— Ясно, — Гермиона нажала кнопку на селекторе. — Лиза, зайдите.

Секретарша меньше чем через тридцать секунд уже стояла рядом с блокнотом в руках, то и дело бросая зазывные взгляды в сторону Люциуса.

— Мне нужны копии этих бумаг, — Гермиона протянула ей историю болезни Скорпиуса Малфоя. — Затем отмени все мои встречи до обеда. Я буду после четырех. Если что-то важное, отправь Е-мэйл.

— Мне нужно осмотреть его, — уже обращаясь к Малфою, сказала она. — Но, Люциус, ты должен мне пообещать…

— Что никто не узнает твой секрет?

— Что никто не узнает мой секрет, — подтвердила Гермиона.

— Здрасьте, — пара огромных серых глаз уставилась на гостя. — А мамы нет.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Люциус, с умеренным любопытством изучая девочку. — Ты, должно быть, Джослин?

— Должно быть, — подтвердила она, с не меньшим любопытством глядя на отца. — Мы с вами встречались?

— Нет, к сожалению. Ты позволишь мне подождать маму внутри?

— Вообще-то, я не впускаю незнакомцев в дом.

— Очень разумно с твоей стороны. Как скоро должна вернуться Гермиона?

— Не знаю, — Джослин совсем по-малфоевски пожала плечами. — Когда она в лаборатории, то может прийти глубокой ночью.

— Что же, приятно было познакомиться, юная леди.