Птица в клетке

Сенджу выпутал узел из волос, коснулся лица, чуть толкнул в плечо — он послушно снова прилёг. Приходилось сдерживаться, чтобы не вцепиться в горло, не показать своё отвращение, не вжиматься так отчаянно, пытаясь избежать прикосновений к лицу.

— Твои глаза так и не нашли, — произнёс Сенджу, нависая над ним. — Я думал взять хоть какие-то…

— Не надо, — перебил его Изуна. От одной мысли, что он будет смотреть на мир слабыми глазами, в которых никогда не проявятся привычные узоры мангекью, хотелось рычать. — Я из клана Учиха.

Озадаченное хмыканье. Он счёл это вопросом, нехотя пояснил:

— Обычные глаза не подойдут, быстро ослепну.

— Вот как… Насколько быстро?

— Не проверял, — Изуна дернул плечом. — Просто знаю.

— Ясно, — в голосе Сенджу слышалась растерянность. Наверное, это можно было счесть добрым знаком. — Сядь.

В этот раз руки почти не дрожали. Повязка снова легла на лицо, Изуна едва вытерпел, когда Сенджу затянет узел и перестанет дергать волосы. Ну ладно, себе-то можно признаться, что он был слишком аккуратен для того, кто пленил врага.

— Зачем надо меня лечить? — поинтересовался Изуна. — Я думал, вы захотите меня сразу убить.

Глухой хлопок. Пауза — очень долгая, будто и отвечать ему не хотелось.

— Я не хочу убивать брата Мадары.

Вот и объяснение, зачем он нужен. Изуна уже был уверен, что потом его будут пытать.

— Надеетесь, что я расскажу всё, что знаю? — он напрягся.

Сенджу хмыкнул. Показалось, что он пытался не рассмеяться.

— Я не стану тебя спрашивать.

Большую часть времени Изуна был один. То ли Сенджу опасались сорваться и убить его, в нарушение своих планов, то ли желали, чтобы он потерял бдительность и расслабился, то ли он просто не замечал, что за ним наблюдают, — как знать. Оставалось только пребывать в размышлениях: это точно было безопасно и, пожалуй, даже полезно. Слепота не мешала изучать врагов.

Старший Сенджу поражал своей беспечностью и невозможной для хорошего шиноби мягкостью, даже с ним разговаривал спокойно, без ожидаемой ненависти. Казалось, его-то присутствие Учихи ничуть не тяготило. Что особенно озадачивало, он ни на чём не настаивал и не заставлял, даже когда Изуна наотрез отказался от еды, предупредил только, что умереть всё равно не позволит. И он порой одёргивал своего брата, взглядом ли, жестом заставляя замолчать.

Младший ожидаемо был понятнее. Он цедил слова, был раздражающе вежлив, спокойно держался рядом, провожая на улицу или обратно в комнату. Можно было и не сомневаться: только просьба брата заставляет его сдерживаться, однако странную заботу это не объясняло. Изуна был уверен, что если бы они поменялись местами, он не стал бы хватать за руку, оберегая от столкновений. Впрочем, разве это потребовалось бы сенсору? И разве он сам захотел бы спасти врага?

Всякий раз, когда в мыслях звучали эти вопросы, Изуна терял покой. Он не мог понять этих людей — он даже не мог понять самого себя. Несмотря на привычную ненависть, хотелось поверить, что они искренни в своей заботе.

Вместе с тем всё больше хотелось сбежать и вернуться к своим. Даже если его сразу убьют.

Через несколько дней — Изуна сбился со счёта, но спрашивать и уточнять не желал — кто-то из Сенджу впервые вывел его на улицу. Он ни о чём не предупреждал, ничего не говорил, просто взял за руку и повёл, позволяя спотыкаться, но не давая упасть.

Когда воздух стал пахнуть водой и повеяло прохладой, он замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, выпустил руку и прыгнул в сторону. Ушёл. Изуна встревоженно прислушался, покрутился на месте. Вспомнить толком, откуда пришёл, не удавалось, мешала вызванная слепотой неуверенность. И он ещё помышлял о побеге… Смешно.

Сделав пару неуверенных шагов, он остановился и присел на траву. Провел ладонью — мягкая и сухая. Вздохнул: придётся признать, что без чужой помощи он сейчас ничего не может сделать. Какое-то время Изуна надеялся, что сможет воспользоваться способностями сенсора, но, похоже, слепота влияла и на это.

Оставив бесплодные попытки хоть как-то сориентироваться, он задумался. Так показать ему его беспомощность мог только извечный противник.

— Две ступеньки, — у младшего Сенджу быстро вошло в привычку не только хватать за запястье, но и предупреждать о препятствиях. За эти несколько дней Изуна успел уже возненавидеть его ровный спокойный голос.

— Почему вы со мной так возитесь? — он вырвался, шагнул в сторону, обо что-то ударившись. Наверное, те самые ступеньки. — Зачем вам это нужно?

Шорох одежды. Пауза.

— Так хочет брат, — должно быть, Сенджу сначала пожал плечами, потом сообразил, что этот его жест Изуна не увидит. — Без тебя Мадара не станет его слушать.

Изуна улыбнулся: будто бы он сейчас нужен брату. Но даже если и так, Сенджу на него не стоит рассчитывать.